ЛОНДОНЪ. Опубликованъ парламентскiй отчетъ о смертности въ Лондонѣ за 1895 годъ. Умершихъ отъ голода въ 1895 году насчитывалось 71 противъ 39 умершихъ отъ голода въ 1894 году.

У Склифосовского случилось люмбаго. В просторечии — прострел. Лежал, охал, малейшее движение составляло проблему. Вот сегодня первый день на службе, ходит, тяжело опираясь на трость и морщась после каждого шага.

Лежать бы ему, обмотав поясницу поясом из собачьей шерсти. Ну и мануальщика хорошего, если имеется. Сапожник без сапог. Я таких в Петербурге не знаю. А зря, надо бы у Ли Хуана спросить, может, познакомит со сведущими соплеменниками. Про фаворита царской семьи Бадмаева я в курсе, но вот прямо сейчас Петр Александрович отбыл на родину, в Бурятию. Когда вернется — неизвестно. А спина-то у Николая Васильевича болит сегодня!

Вызвали к начальнику. Сидит министр, будто вот только что начал в шпагоглотательстве тренироваться, и подход к снаряду не завершил еще.

— Телефонировали оттуда, — Склифософский пальцем показал в потолок. — Срочно езжайте, Евгений Александрович, в Военно-Медицинскую академию. Там у них в клинике умер племянник градоначальника Клейгельса. Не знаю, что от нас надо, но сами понимаете…

Как же помню, главный полицейский Питера и вообще, легендарная личность. Из-за странной «генетической аномалии» руки только к себе подгребать могут. Но я его на стройку подряжать не планирую, вспомню, что ворюга мне милей, чем кровопийца, да и поеду. Узнаю, от чего гибнут племянники больших людей.

Надо с «Бенца» пересаживаться уже. Прохладно в открытой кабине кататься. Так что ждем от Яковлева новый кузов. А пока преодолеваем примерно четыре километра с форсом, но испытывая некоторые неудобства. Не знаю, как Жигану в костюме из черной кожи, но мне зябковато.

В морге меня ждали. По крайней мере, нигде не тормозили, провели к профессору Ивановскому. Вот тот встретил как родного, чуть обниматься не полез, хотя мы до сегодняшнего дня незнакомы были. А ларчик просто открывался — Николай Петрович очень интересовался всякими инфекциями, в частности, сифилисом. У него и диссертация на эту тему написана, «О висцеральном сифилисе». Вот и решил уточнить некоторые моменты, коль скоро я с этой болезнью оказался так тесно связан. Вежливо отфутболил его к Романовскому. Всё же Дмитрий Леонидович микробиолог. Но завкафедрой судебной медицины оказался мировым парнем — не обиделся и не затаил. Позвал на чай с баранками. Я же пригласил его к нам в больницу, и домой тоже. Родственную душу почуял.

— А что там с племянником градоначальника? — попытался вывести разговор на основную тему.