— Я, Евгений Александрович, к вам по срочному делу, — как только все приличия были соблюдены, озвучил инженеру тему саркофага. — Мне крайне необходим свинцовый ящик с толстыми стенками.

— Какие размеры? — деловито поинтересовался Яковлев, доставая записную книжку и карандаш.

— Примерно двадцать на тридцать сантиметров изнутри. Наверное, толщина стенок ящика — сантиметров семь.

— Сейчас посчитаем, — карандаш замелькал над страницей. — Так, при плотности одиннадцать… ну пусть двенадцать даже… так… объем… Три центнера свинца. Как говорили в одной сказке, это службишка, не служба. Ничего сложного. Ящик, крышка на болтах, уплотнитель… Дам задание, к вечеру изготовят. На ломовом извозчике вывезут.

* * *

На службу, и срочно. Склифосовский сообщил, что завтра к нам внезапно приедет император всероссийский. Посмотреть на новые министерства, дать напутствие. Помню, знакомый показывал журнал «Корея» с фоторепортажем, как товарищ Ким Ир Сен несколько часов руководил работой порта, а потом его ценные указания запечатлели на мраморе и повесили на самом видном месте. Может, и нам так сделать? С другой стороны, мрамора жалко.

Короче, все как заведенные бегали и наводили показуху. Но для моего небольшого дельца много времени не понадобится.

— Николай Александрович, одевайтесь, вы со мной.

— Надолго?

— Не очень.

От Мариинского дворца до Мариинского же театра — километра полтора. Пешком минут двадцать, прогулочным шагом. А на экипаже — и вовсе за пять легко доехать. Конечной точкой нашего маршрута Семашко был весьма удивлен.

— Вы собрались в театр? Нужны билеты? Но можно просто телефонировать, нарочный бы доставил. Я знаю, для Николая Васильевича так делал.

— Нет, мы идем осуществлять вашу заветную мечту.

— Никогда не хотел стать артистом. Мне моя работа нравится, я уже подготовил несколько предложений, как вы велели, скоро буду готов…

— Потерпите, Николай, что же вы впереди паровоза мчитесь? Нам сюда, — показал я на служебный вход.

За дверью сидел служитель. Увидев нас, он поднялся. С одной стороны, люди важные, не шантрапа какая, с другой — кого попало пускать сюда нельзя.

— Князь Баталов, к господину Направнику.

— Ваше сиятельство, — поклонился служитель. — Эдуард Францевич предупреждали. Сей минут проведем-с.

Привык дядя к большим чинам. В дни спектаклей здесь от сиятельств, и даже высочеств со светлостями, не говоря уже о превосходительствах и высокоблагородиях, в глазах рябит. Многие желают высказать артисткам лично свое впечатление от высокой силы искусства. Ну и танцовщицам тоже. Потому и не тушуется.