— Что, так срочно?

— Да. Посыльный от Великого князя Сергея Александровича. Сын его заболел крупозной пневмонией.

— Ох, боже мой! Я сам сейчас привезу.

— Захватите тогда и укладку со шприцами, если можно.

— Всё понял, ждите.

И тут я вроде из пелены какой-то вынырнул. Вот тормоз. А кислород? Читал же, что начали выделять, еще в прошлом году, немец, фамилию не припомню.

— Сергей Александрович, а нельзя ли связаться с профессором Менделеевым? Может, у них ведутся работы по выделению чистого кислорода. Это могло бы помочь…

— Я понял. Отцу что-то такое устраивали. Когда у него приступы астмы случались, дышал в специальной комнате.

Розысками Дмитрия Ивановича занялся граф Шувалов. И сделал почти моментально — через пять минут я разговаривал с живой легендой. Да, опыт повторяют и совершенствуют. Кислород есть, в стальном баллоне под давлением. Либо в сосуде Дьюара жидкий. Доставят в течение часа. Редуктора, чтобы дать подышать, готового нет, но можно приспособить, это не так и трудно. Просто никто еще не пытался подобное сделать для дыхания больных.

Ладно, это уже детали. Но сколько вводить пенициллина? Да, есть формула пересчета — одна десятая взрослой дозы на год жизни. А груднички? Не помню! Хорошо, пусть будет пять сотых. Говорил Склифосовский насчет вычисленной дозировки? Или нет? Но если вводили, то хоть примерно должны были… Как же не вовремя всё! И где он с лекарством ездит? Рядом ведь почти! Поезжай быстрее! Где его носит?

Посмотрел на часы — прошло шестнадцать минут. Скоро будет. Не надо заводиться только, попробуй отвлечься. Но не получается что-то…

Через четверть часа, дверь открылась, и лакей впустил Склифосовского. Тоже с саквояжем. Надеюсь, его содержимое полезнее, чем в моем.

— Здравствуйте, Евгений Александрович — доктор пожал мне руку. — Всё так плохо?

— Состояние тяжелое. Двусторонняя пневмония, дыхательная недостаточность, высокая лихорадка.

— Что же, — вздохнул Николай Васильевич, садясь на стул. — Раз так, смотрите, что мы имеем.

Он поставил саквояж на колени, расстегнул, и начал вынимать из него флаконы.

— Сколько препарата осталось? — спросил я.

— Достаточно. Я не всё привез. В каждом флаконе одна доза для взрослого, пять единиц. Возможно, она немного завышена. Но опыт показал, если меньше, то не так эффективно. Инъекция болезненная, мы растворяли в четырехпроцентном растворе кокаина.

— Ну уж нет, — перебил я его. — Грудному младенцу даже микродозы кокаина… Да еще в таком состоянии, с угнетенным дыханием… Сначала стимулирует, но ведь и сосудистая реакция… Будем делать на физиологическом растворе.