— Примерно через час обычно изменения начинаются, — тихо сказал мне Николай Васильевич на ухо.

Мы с ним рядом стояли, так что нас никто, наверное, и не слышал. Дмитрий Витальевич рядом с сиделкой возился, Великий князь что-то тихо говорил Лизе. Повторять им слова Склифосовского не буду. Не тот сейчас момент, когда стоит вселять надежду.

Еще через четверть часа температура сдала позиции, с пиретической, которая выше тридцати девяти, стала фебрильной, тридцать восемь и семь. Состояние из очень хренового перешло в просто отвратительное. Покапать бы сейчас, он же обезвожен. На такую массу… Да хотя бы четверть литра физраствора и столько же глюкозки пятипроцентной. Медленно, чтобы не перегружать сердце, которому сейчас и без того несладко приходится.

— Вы можете телефонировать, чтобы привезли стерильные растворы и системы для внутривенного вливания?

— Такому малютке… Как собираетесь обеспечить доступ?

— Через родничок, конечно же. Совсем как у той дамы, что мы у вас смотрели, помните? Только оставлять ничего не будем.

Я могу шутить. Уже хорошо. А Склифосовский может улыбаться. Тоже неплохо.

Интересно, производил кто-нибудь инъекции таким образом? Внутривенные вливания сейчас не очень распространены. А у детей — тем более. Но я сделаю. В любом случае отговорюсь, что слышал где-то. Или читал. Неважно. Лишь бы Сашке стало получше. Нет, не так. Я хочу, чтобы сын выздоровел. Именно так, а не иначе.

Вошел лакей, что-то сказал Сергею Александровичу. Тот кивнул, и махнул мне рукой, приглашая поближе. Оказалось, от Менделеева приехали с кислородом.

— Встретьте их, Евгений Александрович. Вам покажут, где можно расположиться. Всё равно лучше вас никто не знает, что надо сделать. Только прошу вас…

— Приложу все силы, — ответил я, и пошел встречать гостей.

Естественно, Дмитрий Иванович на просьбу с самого верха отреагировал максимально быстро и эффективно. Газ привезли в большом стальном баллоне, литров двадцать примерно. Выкрашен простой молотковой краской, никаких надписей. Посуда наверняка для исследовательских целей применялась, что там обозначать, если и так понятно Да и не мое это дело, мне ехать, а не шашечки. Возле кислорода стояли двое — в костюмах, штиблетах, в руках шляпы держат. Один лет тридцати, с английскими усами, щеголевато закрученными на кончиках, второй чуть старше, растительностью на лице напоминавший отца народов.

— Мы по поручению профессора Менделеева, — шагнул мне навстречу тот, что помоложе.

— Здравствуйте, господа. Меня зовут Баталов Евгений Александрович. Это у вас всё?