Посетители направились на волю, заверяя меня в преданности, при этом горя желанием поставлять мне еду три раза в сутки и делать всё для выхода моего сиятельства на волю.

* * *

Почти сутки меня никто не трогал, даже удалось подремать ночью, то и дело просыпаясь. А после опять дернули на допрос. Наверное, Гусев получил добро на пытки и издевательства, потому что светился радушной улыбкой от уха до уха.

— Давайте продолжим, Ваше сиятельство, — сообщил он мне. — Начнем с протокольной части.

И пошло-поехало, кто, да когда, какого сословия да вероисповедания, и прочие вопросики из анкеты друзей. В моем детстве у всех девчонок такие были. Дошли и до сути.

— Так чем был вызван конфликт с покойным господином Винокуровым, переросшим в драку? Свидетели сообщают, что звучали угрозы.

— Я как работодатель ввел правила о недопустимости появления на работе в нетрезвом виде. Сотрудники при найме с этим требованием, равно как и с другими, знакомятся и выражают согласие подписью под договором. Это не противоречит законодательству. А господин Винокуров правила грубо нарушил, я отстранил его от работы. Вот, собственно, и всё.

— А брат покойного, Емельян, который у вас работал, вы с ним когда в последний раз виделись? — будто между прочим спросил жандарм.

— С какой целью интересуетесь?

Он думает, я буду топить брата? Но для этого нужны основания, улики… Нет уж. Подождем Жигана.

— Отвечайте, пожалуйста. Ведь коль скоро вы невиновны, то и скрывать нечего…

Ага, сладко поешь, начальник. Ты еще расскажи про чистосердечное признание, которое уменьшает наказание, но увеличивает срок. С какой радости жандарм на Емельяна перешел? Наверняка хочется и меня к революционному делу пристегнуть.

— А вы знаете, господин Гусев, каково происхождение слова «адвокат»?

— Не понял, — встрепенулся страж порядка, только что увлеченно выводивший нечто несомненно важное в протоколе.

— Происходит оно от латинского слова «адвоко», что значит «приглашаю». Вот и я позвал такого специалиста. И пока он не прибудет, продолжать разговаривать с вами мы не станем. А то мне вопросы ваши нравиться перестали. Не туда вы ведете. Доверие мое к вам сильно подорвано. Пока велите отвести меня в камеру.

— На стадии дознания участие присяжного поверенного не предусмотрено, — разочаровал меня Гусев. — Повторяю вопрос о Емельяне Николаеве Винокурове.

— Не помню. Как уволил его, с тех пор ни разу.

— А когда это было? — продолжал выедать мне мозг следак.

— Год назад, точную дату не помню. Надо смотреть документы на скорой.

— Приходить к брату он мог?