В конце беседы я представил начальнику реставрационно-улучшительных работ контролера. Жиган зашел, улыбнулся самой человеколюбивой улыбкой, и просипел «Здравствуйте».

— А как к вам обращаться? Коль скоро нам придется долго вместе работать, то нужен ваш адрес. Вот, пожалуйста, моя визитка. Предлагаю сейчас выехать на место, покажу, с чего мастера начнут.

Если и испугался, то виду не показал. Молодец. Надеюсь, счетчик у него в голове работает правильно, и парень понимает, что получит от меня за хорошую работу больше, чем украсть выйдет.

Жиган вернулся часа через три. Вошел, замялся у порога.

— Говори, не стесняйся.

— Хоромы там, Евгений Александрович… Очень уж вам большой куш подсунули… С чего бы? Хотят чего в Царском?

Хитрованец сразу поднял ставки до максимальных значений.

— Ты таких вопросов лучше вслух не задавай, жить легче будет. В Москву надо съездить, вот сюда, — я пододвинул бумажку Бодрова. — Найдешь этого Юлия, узнаешь, сколько он просит за два экземпляра «Бенц Вело» в лучшем исполнении. Лакировка, дорогое дерево в салоне… Доставка в Петербург в ближайшее время. Телеграфируешь потом, чек Моровский выпишет, я ему сообщу.

— А что это за «вело» такое?

— Автомобиль. Самодвижущаяся повозка.

— Ох… Чем же этим изобретателям лошадь плоха⁇

— А чем тебе плохо было умереть от ножа в сердце? — усмехнулся я. — Но прогресс не стоит на месте. В медицине, в чем угодно. Вот и в транспорте тоже напридумывали.

— Что же… Всё сделаю в лучшем виде!

Как-то у него странно глаза заблестели. Заинтересовался. Или мне показалось?

* * *

Поднялся в квартиру, пошел в кабинет. Вот место, где меня тронуть никто не смеет. Ну разве что пожар случится. Бандитского налета маловато будет. Достал из ящика письма от Агнесс, которые складываю в коробку. Все в хронологическом порядке, одно за другим. Больше всего их мне не хватало, когда поехал в Знаменку, и потом в Москве никак выбраться не мог. А пишет фройляйн Гамачек обстоятельно, описывая каждый свой день — что видела, с кем встречалась, что в больнице, куда она не бросила ходить. И даже поклоны от герра Рёнтгена — всякий раз, когда встречалась с ним — тот приезжал на встречу с врачами, которые делали снимки.

Вот только в последних посланиях как-то заметно стало, что настроение у Агнесс упало. И причин вроде никаких, разве что мое молчание. В котором девушка меня периодически укоряла.

Что же… Частыми письмами я ее не радовал, а теперь нам еще предстоят телеграфные переговоры. Мне придется как-то объяснить, что дворянского титула в Вюрцбурге и округе покупать не надо, все порешаем, так сказать, на месте. Успокоит ли это Гамачеков?