Я заторопился, телеграфисты тоже. Получив на руки распечатанные диалоги в виде наклеенных на бланки ленточек, я пожаловал в кассу. Да уж. Тарифы здесь… Будто в девяностые по сотовому звонить из роуминга в Сингапуре. Но для меня сумма ни разу не критичная. Главное, быстренько разобрался с Гамачеками, успокоил.

* * *

Новость номер один: лаборатория химическая в институте есть, хорошая. Новость два: Николай Васильевич отбыл в Киев, читать лекции, вернется через неделю. К кому обращаться, я не знаю. То есть я здесь человек вроде и не чужой, но что сделать для соблюдения интимности процесса — о том ведал некто, мне неизвестный. И вместо того, чтобы ходить и отвлекать занятых людей, я поехал к тому, что знал эту кухню гораздо лучше. Я ведь помню, как Склифосовский на меня ногами топал, бил кулаком по столу и кричал, что не простит сманивания уникального сотрудника. Неделю потом не разговаривал.

— Дмитрий Леонидович, срочно нужна помощь, — сказал я вместо приветствия, входя в кабинет.

— Чаю хоть попить успеем? — улыбнулся Романовский.

— Да там дело лучше проводить в вечернее и ночное время, чтобы не мешал никто.

— Идем грабить купеческий банк? У меня нет черной повязки на лицо, я не могу.

— Хуже. Нужна лаборатория, толковый лаборант и небольшая помощь. Надо проверить одну идею.

— «Велика беда, не спорю. Но могу помочь я горю. Оттого беда твоя, что не слушался меня. Но, сказать тебе по дружбе, это службишка, не служба», — продекламировал Дмитрий Леонидович.

— Я так понимаю, дети сейчас Ершова в твоем исполнении слушают.

— Да. Телефонируем нужному человеку, он к нам приедет, и вы договоритесь.

— Сколько дать ему? Рублей пятьдесят достаточно?

— Ты эти миллионерские замашки брось. А то скоро начнешь половых горчицей мазать, как загулявший купец. Десятки за глаза хватит, и Ковисто долго будет вспоминать твою щедрость.

Мы успели попить чаю, обсудить Ельцину, решить, что она достойна взвалить на себя бремя ответственности за питерское отделение «Российского медика», побеседовать с Зинаидой Яковлевной и обрадовать ее повышением. Так как я сидел подальше, то в опасности быть расцелованными оказались штиблеты Романовского. Очень уж радостным получилось повышение жалования. Я вспомнил, что на шее у докторицы куча нахлебников, а потому слегка понизил градус веселья, повторив пункт договора о финансовой дисциплине и штрафе совсем уж космических размеров для руководящих лиц.

И только после этого прибыл искомый Ковисто. Звали чухонца Иван Николаевич, был он тучен, рыж и высок. Викинг с внешностью лорда Байрона, только с кавалерийскими усами и чуть постарше. Чуть не с порога спросил, что понадобится из реактивов. С некоторым недоверием и настороженностью. Но услышав, что кроме салициловой кислоты и уксусного ангидрида нам потребуется только стандартная химическая посуда, облегченно вздохнул. Он что, думал, мы там взрывчатку творить собрались? Реагенты обещал обеспечить, договорились на восемь вечера. Десятку я выдал ему авансом, стараясь не замечать осуждающего взгляда Романовского.