— Концентрированная серная кислота. Пяти капель достаточно, наверное.

Иван Николаевич кивнул и вытащил из шкафа склянку темного стекла с аккуратно приклеенной бирочкой «Oleum».

Пока Ковисто «колдовал», Дмитрий Леонидович тихо, на ухо спросил:

— Откуда сей рецепт? Позвольте полюбопытствовать.

— Архив Талля — также тихо ответил я — Профессор очень близко подошел к стабилизации кислоты.

Спустя двадцать минут содержимое колбы остудили, добавили для верности ледяной воды, и на дно осели совсем невзрачные с виду кристаллики.

— И что у нас получилось? — задал наконец мучивший всех вопрос Романовский.

— Как всегда, слава, деньги и почет, — ответил я. — Эффективное жаропонижающее и обезболивающее средство. Иван Николаевич, кристаллики промыть, провести рекристаллизацию этанолом. Премию получите, — я посмотрел на часы, — сегодня же.

А я думал, он улыбаться совсем не умеет — серьезный, сосредоточенный. А как про дополнительную оплату услышал, так сразу и радость на лице. Рублей пятьсот выдам, такое дело провернули!

— Я, с вашего позволения, домой. Спать хочется, хоть спички вставляй, чтобы веки не закрывались, — встал Дмитрий Леонидович и смачно потянулся, до хруста в суставах.

И в этот самый момент громко треснула колба, которую оставили возле горелки. Испортили Романовскому всю малину, не дали завершить упражнение. Хорошая точка получилась.

* * *

После этого «забега», я вернулся домой и сразу лег спать. Сил уже не было даже принять ванну. Едва закрыв глаза, я оказался в странном месте, похожем на гигантскую библиотеку. Бесконечные ряды книжных полок уходили вверх, теряясь в темноте. Все это здорово напоминало мне зал библиотеки Клементинум в Праге, оформленный в великолепном барочном стиле. Когда-то, совсем давно, в прошлой жизни я там был на экскурсии. И поразился невероятной красоте.

Сейчас же я стоял на странной узкой платформе… парящей в воздухе! Нет, такого в Клементинуме точно не было. Наверное, так выглядит Вавилонская библиотека, описанная Борхесом.

Вдруг я услышал мяуканье. Обернувшись, я увидел очень знакомую морду. Мейн-кун по кличке Барсик. Та самая зверюга, что улегшись на моей груди, отправила меня в прошлое. Но это не был тот Барсик, которого я помнил. Мой был дымчато-серым, у этого шерсть переливалась всеми цветами радуги, а глаза светились, как два маленьких прожектора.

— Привет, — произнес мейн-кун человеческим голосом. Приятный такой мужской баритон. В опере петь можно — Я твой гид в мире снов. Следуй за мной.

— Ты умеешь говорить⁇ Белый кролик тебе не родственник случайно?