— Коньяку мне, лучшего.

— Богатый выбор-с, смею предложить Реми Мартен, Курвуазье, Хеннеси, Мартель… Вот, прошу обратить внимание-с — это от двух рублей, — на прилавке выросла батарея из восьми бутылок. — Эти примерно по три, и вот, эти по пять. Могу предложить Деламан, Гран Финь Шампань Виктория, за пятнадцать.

Согласен, коньяк неплохой, но ничего для особенного случая. Нужен, чтобы вот открыть только, и сразу понятно стало: да, это оно. Хотя мелкие чиновники за тридцатку месяц горбатятся.

— Всё, что ли? Получше нет ничего?

— Как же-с, имеем Деламан, Гран Финь Шампань Виктория, пятнадцать за бутылку-с. Есть еще Бискви Дюбуше Первый консул, винтаж сорок девятого года-с, за шестнадцать с полтиной. Прикажете показать?

— Неси.

Пристойная посуда, скромно, но со вкусом. Взял в итоге винтаж, в фирменной деревянной коробке, в стружке.

* * *

Николай Васильевич был дома, но встретить меня не вышел. Проводили к нему в кабинет. И там я большого энтузиазма не увидел. Так смотрят на нелюбимых сыновей, пропивших семейные ценности и вернувшихся требовать денег на новый загул. Короче, никакой любви. Но хоть не выгнал, и то хорошо. Но мне становилось всё интереснее. Ситуация теперь выглядела совсем не так, как это было еще полчаса назад в яхт-клубе. Дурново говорил что-то туманное, что Склифосовского пришлось уговаривать, но я тут с какого боку?

— Не изволите ли объяснить, что привело вас к такому решению, Евгений Александрович? — после долгой паузы спросил хозяин кабинета.

— Что вы имеете в виду? Хотели другого на этот пост? Так только скажите, мне он как собаке лишняя нога. Сказали, что вы готовы приступить к работе исключительно в паре со мной, я из-за вас…

— А мне — что вы настаиваете на моем участии. И из чувства уважения…

Какая разводка! И ничего не откатишь назад.

— Вот же, прости господи… — я перекрестился, — челночные дипломаты.

— Это как? — удивился Николай Васильевич.

— Да анекдот такой есть, когда пришел один проситься на работу в дипломатический корпус. А его брать не хотят, дают задание для проверки — женить приказчика из лавки на дочери барона Гинцбурга. Тот говорит — проще простого. Через неделю возвращается, докладывает — свадьба в ближайшее воскресенье. Все в удивлении: как смог? — Очень просто. Я пошел к приказчику и спрашиваю: — Хочешь жениться на еврейке? Он мне: — Зачем⁈ У нас и своих девчонок полно. Я ему: — Да. Но она — дочка барона Гинцбурга, миллионщика! Он: — О! Это меняет дело… Тогда я на заседание правления дворянского банка и спрашиваю: — Вы хотите иметь председателем правления ярославского мужика? — Фу, — говорят мне в банке. — А если он при этом будет зятем Гинцбурга? — О! Это, конечно, меняет дело! Еду домой к барону и спрашиваю: — Хотите иметь зятем русского мужика? Он мне: — Что вы такое говорите, у нас в семье все — финансисты! Я ему: — А он как раз, — председатель правления дворянского банка! Он: — О! Это меняет дело! Доченька! Пойди сюда. Нашел тебе жениха. Это председатель правления банка! Та отвечает: — Фи… Все эти финансисты — дохляки или «бугры»! А я ей: — Да! Но этот — здоровенный ярославский мужик! Она: — О-о-о! Это меняет дело!