— Ну, это не похоже на попытку организации нового конфликта, верно?
— Я тоже так думаю, господин.
— Продолжайте наблюдение. Информируйте меня только в случае крайней необходимости. Если произойдёт нечто… экстраординарное.
— Будет исполнено.
Положив трубку, я на несколько минут выпал из реальности. В очередной раз просчитал в голове план действий. И не нашёл изъяна. Всё выглядело логичным, последовательным.
Война вступала в решающую фазу.
За окном отчаянно выл ветер.
Октябрь принёс ночную прохладу, но днём по-прежнему можно было разгуливать в шортах и футболке. Дождей не было целую неделю, что не могло не радовать.
У меня на столе лежала папка с информацией по одному из директоров «Транскапитала». Фриц Кляйн, финансовый магнат из Магдебурга. В банковском правлении — очень важная шишка. С одной стороны, один их трёх крупнейших акционеров. С другой — заместитель Председателя, отвечающий за финансовый мониторинг всей структуры. То есть, этот ушлёпок реально может заблокировать любые счета по своему желанию, если начнёт подозревать «мошеннические схемы». Не сумеет доказать — разморозит, извинится, ещё и выдаст компенсацию за моральный ущерб. А сумеет — жди больших неприятностей.
Несложно догадаться, что Кляйны тесно повязаны с Грессерами.
Человеку, которому я решил нанести визит, было уже за пятьдесят. Возраст солидный, и пора бы уже осознать, что любые поступки чреваты последствиями. Необдуманные поступки. Сегодня ты решил нагнуть неизвестного аристократа — просто потому, что к тебе обратились «правильные» люди. А завтра…
Что будет завтра — одним Предтечам известно.
Я закрыл папку.
И вышел из кабинета, оставив за спиной окно с осенними горами.
Глава 23
— Привет, Кляйн, — мой голос был подобен шороху ветра. — Как поживаешь?
Вопрос был задан по-немецки.
Ответить мой собеседник, разумеется, не мог. Нейротоксин намертво приковал его к постели. Лежит себе человек, бревно бревном. Только расширенные от ужаса глаза смотрят на тёмный силуэт, которым я сейчас представлялся.
Яд, которым мои люди парализовали этого клоуна, действовал наверняка. Впитывался в кожу через любые ткани, поэтому мы поработали над рубашкой и костюмом финансиста. В первые часы тот испытывал слабость, потом решил вернуться домой пораньше, лёг в постель и… Понял, что дело дрянь. Заснуть нельзя, пошевелиться — тоже. Лежишь себе, смотришь в потолок вычурной спальни.
Герр Кляйн относился к той категории любителей старины, что с благоговением хранили допотопную мебель и другие вещи, доставшиеся в наследство от предков. Так что я поначалу решил, что попал не в спальню, а в какой-нибудь грёбаный музей. Массивный шкаф из полированного дерева, необъятная резная кровать с балдахином… Это я уж молчу про старинные напольные часы с боем. В спальне, Карл!