Когда я вернулся в круглую камеру, Максим Раевский стоял возле стены и смотрел на дверь. Руки парня были скрещены на груди.

— Ивановы нарушают правила содержания высокородных, — процедил пленник.

Я не ответил.

Занял место возле стола, выложил продолговатый чёрный футляр. Щёлкнул замками, откинул крышечку. Внутри, на чёрной подкладке, лежали две перьевых ручки. Эксклюзивная работа, специально для таких случаев.

— У меня возникли… — начал герцог.

— Мне плевать, — жёстко перебил я. — Вообще пофиг, читал ты или нет. Предложение остаётся в силе. Подписывай или умрёшь.

Парень стрельнул в меня глазами.

Внутри него ещё были колебания. Всё же, он не полный придурок, а условия капитуляции там зверские. Но и матёрым хищником этот ушлёпок не был. Максим Раевский, повеса и дуэлянт, возглавил свой Род по недоразумению. И сейчас он… просто боялся. Потому что видел, на что я способен. И знал о судьбе своих родственников, которые недооценивали меня в прошлом.

Я придвинул футляр к противоположному краю столешницы.

По моему мысленному распоряжению из протоматерии сформировался второй стул.

Сжав челюсти, Раевский шагнул вперёд и сел. Несколько секунд мы смотрели друг на друга. Герцог первым отвёл глаза. Медленно взял ручку.

— На каждой странице, — спокойно произнёс я. — И скрепи родовой печатью.

Тяжело вздохнув, Максим придвинул к себе бумаги.

Какое-то время в камере слышался лишь звук стержня, размашисто скользящего по листам, да шорох страниц. Справившись с задачей, парень сжал кулак и выдвинул костяшку пальца с родовым перстнем.

— Смелее, — подбодрил я. — Вас, герцог, ждёт сытный завтрак, душ и мягкая постель.

Я уж молчу про туалет.

Герб Раевских на перстне засветился зелёным. Как и у многих влиятельных фамилий, печатка старинного герцогского дома имела каббалистическую вставку, позволяющую оставлять оттиск на документах без штемпельной подушки.

— Каждый лист, — напомнил я.

В этом мире отсутствовало одно из ключевых понятий юриспруденции — подпись под давлением. Наверняка родовичи смогут ознакомиться со слепками воспоминаний Максима, но это им ничего не даст. Кроме познавательного урока о вреде противостояния с Ивановыми.

Когда сломленный враг отдал мне бумаги, я повторил процедуру, но уже со своей ручкой. И своим кольцом. После этого разделил стопку по экземплярам.

— С вами приятно иметь дело, герцог.

Поднявшись, я отдал приказ в воздух:

— Бродяга, обеспечь нашего гостя всем необходимым для комфортного проживания в течение суток.

— Что? — опешил Максим. — Суток? Я остаюсь твоим пленником?

— Разумеется, — я холодно улыбнулся. И пояснил возмущённому юнцу: — Сейчас я передам копии наших соглашений в Дворянское Собрание. Мой представитель свяжется с твоим Родом и объяснит положение вещей. После этого ты сможешь позвонить по телефону домой, предупредить семью о том, что война окончена и распорядиться об отводе войск из Тифлиса. Мне потребуется время, чтобы понаблюдать за процессом отвода вашей гвардии. Если техника и бойцы поедут в правильную сторону, прочь из нашего чудесного края, я разрешу тебе выехать из Красной Поляны. В сопровождении моих людей, естественно. Они проследят, чтобы с тобой ничего не случилось по дороге, и передадут из рук в руки представителям вашей семьи. Надеюсь, вопросов больше нет.