Я уже почти восстановил растраченный запас ки.

Неужели так просто?

Закатываешь всех этих красавчиков под землю — и битве конец. Потом заходишь в дом, захватываешь заложников и диктуешь условия…

Вот только мне не даёт покоя мысль, что в арсенале Гамовых есть какие-то хитрые артефакты, позволяющие телепортироваться неизвестно куда, если запахло жареным. А это означает, что Альбранд при всей своей доблести таки обзавёлся «катапультируемым креслом».

За поблёскивающими сталью рядами людей и машин виднелся кусок благоустроенной территории. Сосны, извилистые дорожки, разные площадки да беседки… Хозяева усадьбы вовсе не стремились превратить свой дом в крепость. Никаких высоких заборов, угловых башен, рвов и всего такого. Понятия не имею, где у них проложены отклоняющие линии. Вероятно, под землёй. Да и пофиг.

— Перемещайся к дому, — приказал я. — Жди меня у парадного входа.

— В бой вступать, если нападут?

— Нападут — убивай.

— Так точно.

Диверсант растворился во мраке.

На самом деле, ночь была достаточно светлой. В небе светила луна, всюду были рассыпаны по-осеннему яркие звёзды. По небу проносились рваные клочья облаков — пронизывающий ветер нёс их куда-то в направлении Урала.

Ольга пересылала мне отчёты прыгунов.

Дирижабли зачищены, никого не потеряли. Там ещё левитаторы свою лепту внесли, высадившись на открытые верхние палубы и перебив всех, кто попался под руку.

Я отдал приказ.

И наши колонны двинулись на врага, словно саранча, решившая спуститься с прибрежных холмов. Жутковатые силуэты мехов с рёвом шагали по земле, поднимая пыль и вращая дисковые пилы. Вслед за ними, лязгая доспехами, щитами и копьями, топали пехотинцы. По моему распоряжению, все наши стихийники и кинетики переместились в тыл, под надёжную защиту передовых отрядов. Я же терпеливо дожидался момента, когда вражеские мехи спустятся со своих лесистых возвышенностей в низину, где я смогу организовать им достойные похороны.

Когда между первыми рядами двух гвардий оставалось метров пятьдесят, я применил свой Дар.

Добрая треть низины стала бесплотной, и армия Гамовых провалилась под землю.

Пробив брешь на глубину двадцати или тридцати метров, я выждал несколько секунд, а потом вернул низине исходное состояние.

И тут же рухнул на колени, хватая ртом воздух.

Хорошо, что никто не видит мою слабость.

Не успев толком восстановить каналы и перенапрягая узлы, я снова затащил больше, чем мог унести. Примерно шестьсот-семьсот квадратных метров земли, да ещё в глубину метров тридцать, да ещё всё это удерживать…

Перед глазами всё поплыло.