— Огонь, мать вашу!!! Огонь, гребаные ослы!!! — надсаживаясь, заорал я и от избытка эмоций пальнул из пистоля в неф.
Громовой грохот, длинные столбы пламени, на мгновение все скрылось в густых клубах дыма. Затем паруса с треском поймали ветер, и шебека, как борзая собака, рванула вперед, с каждым мгновением набирая ход.
— Что за нахрен? — Я с изумлением всматривался в неф. — Млять… неужели… да ну…
Пару минут ничего не происходило: неф, забирая круто правее, продолжал идти дальше…
— Ур-р-ра!.. — вдруг рванул слух матросский ор. — Слава господину шаутбенахту!..
— Ф-фух… — с облегчением выдохнул я и перекрестился. Все стало ясно — корыто Паука, заваливаясь на левый борт и стремительно теряя осадку, погружалось в воду.
— Аккурат всю скулу ему развалили… — гордо приосанился Янсен, а потом, подхалимски лыбясь, добавил: — А вы, господин шаутбенахт, из пистоля франкского капитана срезали. Ей-ей, срезали! Сам видел.
— Прямо-таки капитана? — усомнился я. — Врешь, поди?
— И я видел… — Он аж кувыркнулся… — Прямо в башку засадили… — Ох и метко пальнули… — загалдела разом окружавшая меня корабельная интеллигенция в составе боцмана, шефа абордажной команды, штурмана, судового плотника и баталера.
— Прямо в глаз! — хором завершили уверения Пьетро и Луиджи и гордо добавили, обращаясь к остальному народу: — Наш господин ласточку на лету бьет, а не то что какого-то там грязного франка…
— Ну, раз так… — Я не смог устоять пред такой наглейшей лестью. — Баталер: выдать команде по ковшу пива, а вы, братцы, — ко мне в каюту. Пропустите по маленькой за викторию, а праздновать будем уже в Кале.
— А что с франками, господин шаутбенахт? — осторожненько поинтересовался у меня Янсен, показывая на почти опрокинувшийся неф.
— А что с франками?.. Откуда я знаю? В промысел божий вмешиваться грешно. Пусть барахтаются…
Глава 16
Глава 16
— Ну, готовы?
Еще зеленые от морской болезни и донельзя несчастные на морду Иост и Клаус дружно кивнули головами.
— Да, монсьор.
— Да не кривитесь, для дела так надо… — утешил я пареньков. — Вид нам надо иметь самый что ни на есть подлый.
Оглядел себя… ну да, вроде ничего не выдает благородную особу. Потертая зюйдвестка тюленьей кожи, растоптанные, бесформенные башмаки, широкий пояс с привязанной к нему тощей мошной да короткий рыбацкий нож в потрепанных ножнах. Конечно, патлатый я чрезмерно — совсем не по-простонародному, но это дело уравновешивают трехдневная щетина и общая чумазость морды лица. И оруженосцы мои под стать — вылитые рыбачки, коих на пристани в Кале не счесть.
Машкерад, однако. И «Виктория» на бумаге принадлежит торговому дому «Ивен Редерхолле и компания», то бишь Исааку и мне (читай: мне единолично). Сейчас на ней командует Альбрехт Борель, Исааков поверенный, а барон ван Гуттен как бы вообще не присутствует. Нет, я не прихворал паранойей, а действую согласно инструкциям Ле Гранье. Коему доверяю, ибо успел убедиться, что герцогский шут гораздо умнее, чем я его считал.