— Не продается марка! — твердо, как камень, стоял на своем полностью оклемавшийся в процессе торга Ва Гонь. — Я сам за ней по инету года полтора охотился! И приобрел, между прочим, за двести сорок юаней!..
Я валяюсь, блин! Было б из-за чего бодаться-то. Я бы еще понял, если там, на марке, хоть картинка путная была. А-то ведь хрень черно-белая какая-то, вся растрескавшаяся, без увеличительного стекла и не разберешь, че там за муть. Да даже и под лупой нифига не понятно: то ли птица летящая, то ли самолет.
Млять, мы бы с Ву Хо давно вразумили парой плюх неуступчивого друга-коллекционера, и сплавили б, наконец, седоусого с дурацкой маркой из квартиры от греха. Но старший инспектор, признав в Ва Гоне родственную душу, запретил нам вмешиваться в честный торг двух настоящих филателистов. Ушастик же, впрягся за свою марку, как волчица за волчонка, словно и не падал несколько минут назад в обморок из-за возникшей было угрозы ареста. Спорил с седоусым за столом напротив окна, в стекле которого от порывов наружного ветра то и дело мелькала раскачивающаяся веревка с опасным грузом, и ничуть не опасался (фанат марок чертов), что глазастый помощник старшего инспектора обязательно рано или поздно зацепится взглядом за подозрительное мельтешение за стекло. Тогда и всего марочного альбома придурку не хватит, чтоб от легавых откупиться. Ой, чую, с этим упертым придурком, загребут нас всех троих под белы рученьки, и покажут небо в клеточку…
— А если, в дополнение к отозванному штрафу, я тебе двести пятьдесят юаней еще за нее заплачу? — меж тем снова пошел на повышение ставки седоусый.
— Так у вас же нет столько с собой? — фыркнул Ва Гонь.
— А я тебе безналом на карточку переведу.
— Не прокатит, — замотал головой Ва Гонь. — Вести марочные дела за наличку предпочитаю. Я даже в пригород за некоторыми марками сам еду, чтоб исключительно за нал все приобрести.
— Парень, я уважаю, конечно, принципы твои. Но, послушай, будь ты человеком. У меня уже три марки данной серии есть! А у тебя всего одна. К чему она тебе в единственном-то экземпляре? Ну продай, очень тебя прошу.
Попросив у инспектора разрешение на краткий сестринский совет брату, Ву Хо с лучезарной улыбкой наклонилась к уху Ва Гонь и что-то тому прошептала. После чего сбледнувший с лица ушастик, покосился на оконное стекло с мелькающей снаружи веревкой, громко сглотнул и резко стал сговорчивым:
— Ладно, здесь и сейчас я продам вам эту марку за триста юаней. Но деньги за нее приму только налом. Это мое окончательно и бесповоротное условие! Либо наша сделка совершается прямо сейчас, либо — никогда.