— Ты братцу своему скажи, чтоб базар фильтровал, — пробурчал в ответ я, постепенно остывая.
— Бин Сань, да хорош быковать! — пихнула меня в грудь Ву Хо. — Тебя, прям, как будто подменили.
— Ну а че он… — фыркнул я.
— Ва Гонь? — Ву Хо дернула брата за рукав пуховика.
— Да понял я, понял… Бин Сань, извини, был не прав. Просто нервничаю сильно…
— Да понятно, че. Ладно, проехали, братан, — мы с ушастиков пожали друг другу руки.
— Вот и славно, а теперь валите быстро снег во дворе разгребать. А я картонку пошла искать… — Подхватив мешок с мусором Ву Хо первой сбежала по оставшимся ступеням вниз и выскочила из подъезда на улицу.
С лопатами наперевес мы потопали за ней следом.
Глава 13
— Ого! Нормально вы так уже тут разгребли! — похвалила нас вернувшаяся примерно через полчаса Ву Хо. — Эдак вы до четырех большую часть двора от снега точно освободите.
— Это все Бин Сань! Ты глянь, он же ну прям, как снегоуборочный комбайн пашет! — похвалился мною перед сестрой Ва Гонь.
А я реально впахивал за троих. И это было мне ни разу не в напряг, а даже по кайфу. Швыряя, как заведенный, лопатой снег, я испытывал давно забытые ощущения от качественной тренировки. Когда пот не переставая бежит по телу, мышцы звенят от напряжения, и разгоряченное тело, работая на пределе своих возможностей, приносит ощущения: честной выкладки на тренировке и полного удовлетворения самим собой.
Сдерживающие внутренний жар шапка и пуховик были сброшены мною еще в самом начале работы, и сейчас валились припорошенные снегом еще на нашей первой отвальной куче. Мне же в насквозь мокрой от пота толстовке и белых от налипшего снега джинсах было жарко даже на бодрящем десятиградусном морозе. От тела густым облаком во все стороны расходился пар, быстро рассеиваемый порывами ледяного ветра. Но я не боялся простудиться и заболеть в мокрой одежде, потому как жировая прослойка на моих боках являлась великолепным внутренним утеплителем. И чтоб избавиться от этого «спасательного круга» вот так самозабвенно впахивать снегоуборщиком мне потребуется минимум еще месяц, ежедневно без остановки ворочая лопатой примерно по три-четыре часа.
После такого интенсивного тренинга, завтра, наверняка, у меня будет все болеть. Но я знаю, как перебарывать эту боль. К тому же эта неприятность приключится со мной только завтра. Сейчас же распаренное и великолепно размятое тело толстяка работало, как отлаженный, смазанный маслом механизм. И, ловя момент, я, как заведенный, швырял лопату за лопатой в очередную отвальную кучу, целенаправленно расширяя прорубленную уже нами в высоких дворовых сугробах ледяную площадку.