— Выходит, родитель за тебя, дурака, теперь сам на нары загремит, — хмыкнул Ле Сень.
— Дружище, помоги! — цапнул сидящего на корточках товарища снова за лацканы пиджака Лы Ван.
— Да отвали, псих! Пиджак порвешь! — сбросил руки товарища Ле Сень.
— Ну помоги мне! Ты ж всех знаешь, все можешь… — заканючил пьяный Лы Ван, схватившись отброшенными руками за край своего сиденья, и начав раскачиваться всем телом вперед-назад.
— Ишь как запел, а по первости в воровстве меня обвинял, — попенял товарищу Ле Сень.
— Ну пожалуйста! — продолжал канючить и раскачиваться, как неваляшка, униженный и раздавленный горем пьяница.
— Ладно, есть у меня одна темка верная в разработке. Там лошки одни аккурат завтра должны будут крупную партию травы засветить. Ежели все выгорит, как надеюсь, то так и быть помогу разрулить твой головняк, дружище. Но уж и ты, Лы Ван, не забудь тогда этой моей услуги.
— Да, да! Конечно! Все что смогу! Всегда!.. Ле Сень, ты…
Брезгливо поморщившись, Ву Хо отодвинулась на дальний край своей лавочки, не желая больше слышать раболепные причитания пьяного слизняка. Раскрывшийся в откровенном разговоре с товарищем совершенно с иной стороны, оказавшийся обманщиком и жестоким манипулятором Ле Сень перестал быть для нее привлекательным молодым человеком.
Бросив в пепельницу давно истлевший до фильтра окурок, Ву Хо решительно поднялась со своего места и, под прикрытием не переводящегося в курилке сигаретного дыма, незаметной тенью метнулась к выходу.
Находиться дальше в клубе у девушки пропало настроение, и, минуя бар с недопитым коктейлем, она сразу направилась в сторону выхода.
— Вот урод! Бизнес-коп, блин, продажный! Ненавижу!.. — бурчала себе под нос раздосадованная Ву Хо, на ходу натягивая добытую в гардеробе куртку.
— Девушка, с вами все в порядке? — окликнул ее охранник на выходе из клуба.
— Да. Все норм, — ответила дежурной улыбкой и частыми кивками Ву Хо.
Оказавшись на улице, она тут же поймала такси и поехала домой.
Глава 4
Я очнулся по аккомпанемент чьих-то воплей на непонятном, как собачий лай, азиатском наречии. Раскрыл глаза и…
Обомлел!
В отражении глянцевого натяжного потолка ни разу не моей комнаты на меня пялился развалившийся на кровати незнакомый узкоглазый толстяк в одних труселях. А поскольку отражение могло быть только моим, выходило, что этот косоглазый пузан — это я.
Не желая мириться с подобным беспределом заявившейся спозаранку белочки, я отвесил себе звонкую плюху. Узкоглазый толстяк в потолочном отражении в точности повторил мое действие, лихо хлобыстнув себя по щеке. И я тут же зашипел от боли, вкушая всю прелесть пропущенного удара, и наблюдая, как в отражении проступает на щеке багровый след от ладони… Фак! Это ж не я там, а какой-то непонятный азиат! Чертова белка! Какого хрена?..