В общем, че-т я, короче, поплыл. На эмоциях черканул расписку на сто сорок восемь штук юаней, и отправил ее в центр стола, уравнивая наши ставки в заоблачном банке.
А дальше, как в плохой сказке, чем дальше, тем страшней.
Карты вскрылись. С «мутировавшей» из девятки в семерку картой, вместо перебора, у Кабана на руках обнаружилась вполне игручая двадцатиочковая комбинация, без шансов бьющая мою девятнадцатиочковую.
В одно отвратительное мгновение я проигрался вдрызг. И оказался должен авторитетному бандиту хренову тучу денег, о чем у последнего имелась собственноручно мною подписанная расписка.
Каспер что-то блеял под черепушкой, в свое оправдание. Но выбитый из колеи грандиозным проигрышем, я его почти не слышал.
Бандитская же свора за столом оперативно озаботилась уже вопросом: что с проигравшегося в пух и прах студента можно стребовать в уплату долга?
Клявшийся недавно в вечной дружбе голопузый говнюк Дракон, первым стал загибать пальцы, перечисляя обе квартиры семейства Ду, и гараж студента-биолога в престижном кооперативе. А когда я послал лесом соседа, вознамерившегося сделать нас с бедняжкой «душнилой» бомжами, на меня, как по команде, дружно набросилась с кулаками вся свора застольных игроков…
Замахав руками в ответку, вроде бы, пару раз я успел душевно прописать Дракону по наглым щам. Но дальше мне самому жестко прилетело то ли в висок, то ли по затылку, и под градом ударом озверевшей толпы я в ауте повалился со скамейки на пол.
Глава 40
Очнувшись, я обнаружил, что, подхватив под руки, меня куда-то тащат по тюремному коридору. В висках набатом гудела знакомая мигрень мозготряса от пропущенного нокдауна.
— Э-э, вы че? — промычал я кое-как непослушным ватным языком.
— Наконец-то, очухался, жиробас! — пропыхтел слева старый знакомец охранник, обозначенный мною недавно «козлиной».
— Слышь, боров! Давай дальше как-нибудь своими ногами! — забрюзжал следом справа его напарник «козлины» зануда-«контрацептив». — А то сил моих больше нет эдакую тушу на себе тащить.
Я послушно оперся на «деревянные», словно ходули, ноги и стал их неуклюже переставлять, стараясь успевать за тяжелой поступью пыхтящих с боков охранников.
Моим носильщикам сразу стало гораздо легче, и скорость нашего перемещения по коридору полицейского каземата ускорилась.
— Слышь, а че происходит-то? — едва слышно пробормотал я, взывая, разумеется, к призраку в голове.
Но слухастый «козлина» слева исхитрился разобрать мой бубнеж и неожиданно разоткровенничался в ответ:
— Повезло вам, студенты — вот что… Видимо какой-то серьезный покровитель за вас вступился, раз начальство наше на ночь глядя забегало и распорядилось: не дожидаясь утра, а прямо сейчас, в половине восьмого вечера, на волю вас выпустить.