Я б и рад был выполнить указание голопузого, но, как на зло, в карманах не было даже элементарного носового платка. И маску для заболевшего ушастика смастерить было попросту не из чего.
— Апчхи! — ужасно не вовремя, в очередной раз громыхнул трясущийся в ознобе приятель.
— Э-э, жирный! Ты по-хорошему не понимаешь, что ль⁈
— Чем орать, лучше б чаем горячим товарища моего угостил! — раздраженно бросил я в ответ, поднимаясь со шконки, и похрустывая забинтованными кулаками.
Драться в одиночку против семерых бандитов, трое из которых имеют представление о моих возможностях (так что об эффекте неожиданности можно сразу забыть) — это крайне паршивый для меня расклад. Но, увы, иного выхода из сложившейся конфликтной ситуации я не видел.
— Че ты сказал, урод⁈… — взревел голопузый, первым вскакивая со скамейки. Но, как я и опасался, за руку татуированного тут же придержал Кабан и, вынудив буяна наклониться, что-то яростно зашептал ему на ухо.
— Да я ща этого жирдяя!.. — вырвав руку, заскандалил было дальше татуированный.
— Сядь, я сказал! — жестко рявкнул на него Кабан и чуть спокойнее добавил: — Мы ж еще не доиграли.
Обиженно заворчавший что-то неразборчивое буян вернулся-таки обратно за стол на свое место.
— Апчхи! — в очередной раз громыхнул на всю камеру за моей спиной несчастный ушастик.
— Ля Рой отнеси студентам горячего чая! — удивил меня неожиданным щедрым жестом Кабан.
Подорвавшийся тут же из-за стола подручный метнулся к тумбочке с недавно вскипевшим электрочайником, плеснул в пустую кружку кипятку, бросил туда же чайный пакетик и, отдав это богатство мне, поспешил вернуться обратно за стол.
Игра картежников возобновилась.
Я же, вернувшись к Ва Гоню, аккуратно приподнял голову друга и стал осторожно, крошечными порциями, заливать обжигающий напиток в клацающий зубами рот ушастика.
Эх, сейчас бы из того пакета хотя бы горстку моей мать-и-мачехи, на раз-два Ва Гоня бы от хвори избавили, — начал нагнетать Каспер.
— И так сойдет, — проворчал я в ответ. — Ща от горячего чая пропотеет. Глядишь, и без травы твоей лекарственной на поправку пойдет.
— Бин Сань, что со мной? — простонал и впрямь слегка очухавшийся от горячего приятель.
— Простудился ты, походу, в карцере, братка, — растолковал ушастику.
— А где мы?
— В гостях у сказки, блин, — хмыкнул я.
— Как это?
— Эй, студент! Как там тебя?.. Бин Сань, в картишки с братвой перекинуться не желаешь? — раздался из-за стола голос Кабана. — Мы тебя уважили — так имей совесть, прояви и к нам уважение.
Ты ж, ведь, не пойдешь туда? — забеспокоился Каспер.