— Ну что ты там замер? — недовольно осведомился управляющий. — Читать разучился? Давай быстро подписывай, некогда мне тут с тобой кашу жевать.

— Подумать можно? — безнадёжно спросил я.

— Ты обнаглел совсем, Бобров? — с недоумением посмотрел на меня тот. — Тоже мне, мыслитель нашёлся. Подписывай, говорю!

Я со вздохом взял ручку и занёс её над тем местом, где было напечатано «С приказом ознакомлен, должность принял», как вдруг обратил внимание на крохотную несуразность с датой. Она была напечатана почему-то цифрами, хотя я совершенно точно помнил, что по принятым у нас правилам, месяц всегда пишется словом — меня самого пару раз заставляли из-за этого переделывать документы. Я присмотрелся и заметил, что месяц не просто указан цифрами, он вдобавок указан неправильно — очень похожей, но всё-таки не той цифрой.

— Здесь ошибка, — поднял я глаза на управляющего. — Приказ датирован третьим месяцем, а у нас сейчас девятый.

Как ни странно, к этому известию он оказался совершенно равнодушен.

— Если есть ошибка, значит, исправят. Подписывай, не тяни!

Здесь мои сомнения плавно перешли в подозрения. Сразу вспомнились кое-какие случайно подслушанные намёки коллег, и я решительно отложил ручку:

— Приказ с ошибкой подписать не могу. Пусть его перепечатают, тогда подпишу.

— Ты что себе позволяешь, Бобров? — в бешенстве прошипел управляющий. — Подписывай или вылетишь с работы по нарушению контракта.

— Бумагу с левой датой подписывать не буду, — упрямо сказал я.

— Всё, ты уволен, — заявил он, внезапно успокоившись. — Чтобы через полчаса тебя на заводе не было!

— Расчёт выплатите? — хмуро спросил я.

— Надеешься поймать на нарушении процедуры? — усмехнулся он. — Не надейся, всё оформим как положено, опротестовать не получится. Иди в финансовый отдел, сделают тебе расчёт.

Я, собственно, и не собирался опротестовывать — просто побоялся, что он со злости и деньги зажмёт, там чуть ли не полный месяц выходил.

— Разочаровал ты меня, Бобров, — укоризненно покачал головой управляющий. — Всё, иди, видеть тебя не хочу. И даже не думай обратно проситься, охрана тебя больше не пустит.

Я молча встал и вышел из кабинета — разговаривать и в самом деле было больше не о чем. Стороны согласились в вопросе наличия непреодолимого несогласия.

* * *

Финансовый отдел был на третьем этаже заводской конторы — идти до него было минуты три, не больше, но когда я заглянул туда, обо мне уже знали.

— Ты что натворил, Артём? — с недоумением спросила тётя Зина Яницкая, наша главная счетоводша.

Тётя Зина хорошо знала мою мать, и когда я пришёл на завод Орловских, взяла надо мной негласное шефство. Не думаю, что она действительно была материной подругой, скорее просто хорошей знакомой — всех подруг матери я прекрасно помнил. Но как-то возражать смысла не видел — подруга так подруга, сейчас-то какая уже разница?