— Подработать? — Лобан сначала непонимающе нахмурился, но потом до него дошло: — А, ты же сказал, что на геолога отучился. Стало быть, хочешь с артелью походить?
— Ну если артель нормальная, то что бы и не походить? — отозвался я с равнодушным видом.
Лобан хмыкнул, поставил передо мной стакан с пивом и всерьёз задумался.
— Нормальная артель, говоришь… — задумчиво повторил он. — Смотря что ты называешь нормальным.
— Да я и сам знаю, что за народ в артелях, — вздохнул я. — Скажем так: нормальные — это те, которые весь сезон золото моют, а не присматриваются, кто что добыл.
— Они все присматриваются, — философски заметил Лобан. — Но тебе, конечно, надо было к началу сезона зайти, сейчас-то все артели в поле сидят.
— Что, совсем ничего подходящего нет? — хмуро спросил я.
Кажется, мой самый главный план, на который я возлагал серьёзные надежды, не сработал, а другого варианта у меня вообще не просматривалось. Всегда, конечно, можно податься в разнорабочие, но с такой записью в служебной карточке устроиться потом на конторскую должность будет уже совсем непросто.
— У меня сейчас двое артельщиков Сухого сидят, — подумав, наконец сказал он. — Артель сейчас в поле, а они по каким-то артельным делам вернулись. Могу тебя с ними свести, вдруг им интересно будет. А больше ничего даже в голову не приходит.
— Понятно, — опять вздохнул я. — Артель-то хоть нормальная?
— Про парней Сухого ничего плохого слышать не приходилось, — пожал он плечами. — Правда, ничего хорошего тоже.
Глава 2
— Артём Бобров ты будешь?
Я поднял глаза. У моего столика стояли двое мужичков довольно потёртого вида — ну, артельщики так и выглядят, во фраках они не ходят. Один был ничем не примечателен — такого если в толпе и заметишь, то забудешь через минуту, зато второй сиял улыбкой и смотрел на меня, как на лучшего друга. Конечно же, верю, что я ему просто с первого взгляда приглянулся.
— Я и буду, — кивнул я, внимательно их разглядывая. — А вы из артели Сухого?
— Точно! — ещё больше расцвёл улыбчивый. — Присаживайся, Дерево, будем с мальчиком разговаривать.
— Кого ты здесь мальчиком назвал? — нахмурился я.
— Да я же по-хорошему, без обид, — замахал руками тот. — Ну извини, извини. Меня Фёдором звать, но ты Федей зови, а можешь и Федькой, я не обижусь. А это Дерево. На самом-то деле он Михей, а Деревом его прозвали, когда на него дерево свалилось. Мы уж думали всё, конец нашему Михе, а потом смотрим — дерево зашевелилось, и из него Миха вылазит, а на нём ни царапины нет. Вот парни и шутят, что его дерево не трогает, потому что он сам деревянный.