— Не нужно тебе никуда ходить, — махнула рукой Арна. — Нож у меня есть запасной, лови.

Я поймал нож в простых ножнах из толстой кожи. Лезвие длиной в ладонь из довольно посредственной стали, простая деревянная рукоятка — в общем, обычный крестьянский нож для любых надобностей.

— Тебе же всё равно им не сражаться, — чуть виновато пояснила она. — А мясо порезать или щепу наколоть им вполне можно.

— Да нормальный нож, — я сразу прицепил его на пояс. — Мне лучше и не надо. А что насчёт букваря?

— Я заходила в книжную лавку за картами, пока тебя не было, там и букварь купила. Вон на столе свёрток лежит — как его принесли, я и не распаковывала.

— Кто принёс? — насторожился я.

— Мальчик из лавки, — объяснила Арна. — Я потом хотела ещё в галантерейную лавку зайти, вот и попросила доставить в гостиницу.

Я просто смотрел на неё, не говоря ни слова.

— Ой! — до неё, наконец дошло, и она смутилась. — Кажется, я глупость сделала.

— Кажется, да, — вздохнул я.

* * *

Не знаю, что меня разбудило — то ли лёгкое позвякивание, то ли общее чувство тревоги. Скорее всего, сработало именно ощущение опасности, потому что звуки были действительно очень тихими, буквально на грани слышимости. Я открыл глаза и почти сразу понял, что эти звуки мне не приснились — у двери действительно что-то происходило. Тихое позвякивание и поскрипывание не оставляло сомнений в том, что кто-то очень аккуратно и тихо сдвигает засов.

Я бесшумно встал и накрыл ладонью рот Арны. Она дёрнулась и резко открыла глаза, и я приложил палец к губам — она сразу же поняла и согласно прикрыла глаза. Я тихонько переместился к двери и встал сбоку, держа в руке нож. Арна взяла копьё, стоящее возле её кровати, и встав напротив двери, опустилась на одно колено — неплохо придумала, это вполне может сработать. Врываясь в тёмную комнату и никого не видя на фоне окна, можно сразу и не понять, что тебя встречают, пока не насадишься брюхом на копьё.

Вот только врываться к нам никто не стал. Засов звякнул в последний раз; дверь бесшумно открылась, и на меня напало странное оцепенение, а Арна мягко повалилась набок. Я сразу подумал про так называемую сестру, но в дверь вальяжно вошёл мужчина. Он посмотрел на лежащую Арну, и я услышал ехидный смешок. Потом он повернулся ко мне, оглядел меня сверху вниз и удивлённо спросил сам себя:

— А этот-то почему не падает?

На меня накатила злость — настоящая злость, которая туманит взгляд и полностью отключает разум. Я почувствовал, как оцепенение слетает, и неожиданно для себя выбросил руку с ножом вперёд, вогнав его до самой рукоятки в солнечное сплетение пришельца. Нож я сразу же отпустил; злость ушла так же внезапно, как и накатила, и я в каком-то ступоре наблюдал, как он валится на пол.