— Да, — согласился граф. — Но в том-то и дело — вы видите ситуацию в ограниченном ракурсе. В нашем обществе, к сожалению, произошла губительная подмена понятий. Как я уже отметил, разрушена сословная база — вместо неё декларируется мифическое равенство шансов. Свобода предпринимательства даёт уродливые побеги. Теперь всё решают деньги, а не вековые устои. Эта чума распространилась по континенту. Остров же, где мы с вами сейчас находимся, поначалу оставался оазисом, но чума внедряется и сюда. Остался последний шанс, чтобы всё исправить.

— Сильное заявление. И как же вы собираетесь это сделать?

— Вы мне поможете.

— Даже так?

— Абсолютно. Вас, госпожа Зарницына, я считаю символом современного общества. Вы — первая женщина из простолюдинок, сколотившая миллионное состояние. Вся ваша биография находится в вопиющем противоречии с прежним укладом жизни.

— Сочту это комплиментом.

— И будете в чём-то правы. Ваше упорство мне импонирует, как и ваша готовность идти на риск ради достижения цели. Да, вы мне даже симпатичны, но…

Граф прервался на полуслове. Бросил взгляд на часы, посмотрел на солнце и коротко кинул дочери. Та достала из ридикюля тонкую деревяшку, похожую на линейку с блестящей нитью-прожилкой.

А у Петра в голове сложились все фрагменты головоломки.

Наконец-то он понял, что его беспокоило.

Ещё в прошлый приезд, раскладывая пасьянс, Инга упомянула «секретное число» графа. Фраза, пусть и полушутливая, вызвала смутные ассоциации в памяти, но тогда их не удалось прояснить.

А ведь в то утро граф и вправду назвал число — прямым текстом, по телефону.

Одиннадцать-пятнадцать.

Четверть двенадцатого, время встречи на взгорке.

Вроде ничего необычного, но если подумать…

Почему не ровно в одиннадцать? Или, скажем, не в полдень? Это как-то привычнее, и ориентироваться было бы проще.

Вспоминается и другая мелочь.

Ещё до знакомства с графом он, Пётр, убедился, что осеннее равноденствие — не пустой звук для местных. Они верят в приметы. Девочка Настя сожгла записку на Соловьиной улице. Да, опять же — это была всего лишь игра, забава, но…

Два простых факта, два слагаемых — равноденствие и «тайное число». Стоило лишь сложить их — и абстрактное беспокойство превратилось бы в конкретное подозрение, дающее повод отменить встречу…

Равноденствие в астрономическом смысле — это не просто день.

Оно наступает в определённый момент, с точностью до минуты.

Прямо сейчас, судя по всему.

Граф, назначая время переговоров, знал, что Зарницына болезненно пунктуальна. Она не опоздает, солнце как раз окажется в нужной точке, и он сможет провести какой-то обряд. Потому что для обычных переговоров такая точность совершенно избыточна…