Вожак, достойная добыча!

Угроза от него ощущалась даже сильнее, чем от Вендиго, а ведь у пещеры той твари я видел несколько обезьяньих черепов, но не придал им значения. Выходит, он пытался охотиться на этих горилл, но отступил? Если так, то эти приматы сильны!

Несколькими минутами позже я понял, что прав не до конца. Не приматы или их вожак могли заставить Вендиго отступить. Не они представляли для него смертельную угрозу, а иное существо.

Издав утробный рык, вожак дёрнул старую цепь и вслед за ним, из храма, появился дракон. Слабый и отощавший детёныш. Его красная чешуя, отливающая бордовыми оттенками, трескалась от цепей и по шее дракона текли дорожки крови. Когти ему вырвали, а от клыков было лишь жалкое подобие. По характерным гребням на голове и морде, а также волнистым узорам кожистых крыльев, моя память сразу же подсказала вид этого дракона. Рамарийский Огнебрюх. Наверное, один из немногих видов драконов, которые в целом уживались с людьми. Вполне себе мирные и стараются никого не трогать, охотясь на крупных рогатых в степях Рамарина. Но если их разозлить, то станет жарко. В буквально смысле этого слова. Пламя у них не такое, как у других драконов, а больше походит на плазму.

Будь это взрослая особь, то от вожака и его стаи не осталось бы и пепла, но детёныш ничего ему сделать не может.

Стоило только дракону появиться, а обезьянам упасть на колени и опустить головы, как моё кольцо начало теплеть. С каждой секундой ключ нагревался от жара, и причина этому — Дагахар.

Последняя Тень, Пламя Разрушения, он ненавидел всех и вся, но ещё больше он терпеть не мог, когда его соплеменников порабощали. Был на моей памяти эпизод, как один король возжелал, чтобы ему прислуживал дракон и заплатил баснословные деньги, чтобы это получить. Вот только, обретя желаемое в виде детёныша, мать которого убили и пустили на ингредиенты для алхимиков, он не учёл одного факта. Самого простого, почему огненных драконов, не важно какого подвида, стараются не трогать без нужды. И имя этому факту — Дагахар. Последняя Тень стёрла тот город, спалив его в огне, а когда это случилось, мне дали контракт на его устранение.

— Хватит, — сухо сказал я, посмотрев на кольцо. — Мне и самому претит, что он в цепях.

Если мои слова и подействовали на Дагахара, то лишь отчасти. Будь у него тело, то Эпицентр бы уже горел. Да, не только это плато с обезьянами, а весь Эпицентр. Но и на этом он бы не остановился, затем принявшись за Африку и весь мир.

Жар от кольца всё нарастал, обжигая мою кожу.

В одном мы с Дагахаром были солидарны. В желании прикончить вожака, и поэтому…