Все ясно — лучше его в таком состоянии не трогать, это что-то вроде огненного щита, под прикрытием которого Стэн собирается добраться до разрыва и выбрать нару…

Щита!

Персефона говорила, что Колкий щит останавливает в своем объеме даже время. Наверное, на этом и основана его абсолютная неразрушимость — ведь я уже на своем примере выяснил, как тяжело взаимодействовать с объектами, которые замедлены относительно меня.

А уж что-что, а замедлять время я умею. Эти купола я ставил уже кучу раз, надо всего лишь взять заряд праны побольше…

Нет, стоп, не так. Чтобы замедлить время в куполе, я нагонял прану в наконечник и трамбовал ее там в плотную бусину, а количество праны лишь регулировало время существования купола. Для того, чтобы наоборот ускорить время, я делал наоборот — оставлял пустым центр наконечника, разгоняя прану по углам.

Значит, чтобы остановить время, надо влить прану равномерно. И не в наконечник, которого нет, а прямо в пространство.

Что-то похожее я уже делал, когда мы с Аминой убегали от скопий — я поставил барьер на их пути из праны, из многих слоев праны. Но тогда это была всего лишь прановая конструкция, причем поставленная на последние силы, а сейчас…

А сейчас я закрыл глаза, и, стараясь не отвлекаться на летящий на меня сгусток яростной праны с пылающим факелом вместо лица, посмотрел на свои пальцы. Их кончики сияли ярко-фиолетовым, наполненные праной до последней молекулы, готовые к работе.

Колкий щит. Интересно, почему он обязательно должен быть колким? Почему он не может быть ровным? Как зеркало? Разве так не проще?

Наверное, нет, иначе делали бы так, как проще. Наверное, так диктует рабочее тело.

Во мне течет кровь Ратко. Пространство — мое рабочее тело.

Я надавил на воздух, как надавил бы на кнопку, только позволяя пране растекаться в стороны от пальца, как чернила по мокрой бумаге. Не следя за ней, не ограничивая ее — на одной лишь интуиции. Как всегда.

И пространство треснуло под моим пальцем, как трескается на луже тонкий лед ранней весной. Прямо в воздухе появилась едва заметная трещина, по-другому искажающая падающий на нее свет.

И тогда я, не открывая глаз, надавил уже обеими руками, словно пытаясь то ли отжаться от невидимой стены, то ли отбросить от себя кого-то несуществующего!

И пространство передо мной послушно треснуло, раскололось и поползло множеством трещин, которые в одно мгновение покрыли площадь в добрых два квадратных метра и перекрыв Файерсу путь к разрыву!

Огненный щит столкнулся с колким, и последний победил. Файерс грянулся плечом в щит, громко взвыл от боли и отлетел назад.