Это нас и подвело.

Во время шестой атаки, на речной порт города Мукко, эта расслабленность стоила нам одной жизни. Совершенно неожиданно для нас, заговорщики атаковали Уайта, причем таким образом, что остались при этом чисты перед Кодексом. Опьяненный успехами предыдущих операций, Донни без страха шел на противников, до тех пор, пока не оказался под огромным железным контейнером, висящим на кран-балке. И тогда один из заговорщиков обрушил его на парня.

Уже позже мне объяснили, что формально Кодекс нарушен не был — потому что заговорщик не применял реадиз для атаки Уайта, он лишь скинул контейнер, а ведь именно контейнер стал причиной смерти, так что прямой связи между тем и этим не было. Но это было потом.

А в тот момент я уже вскидывал лук, чтобы отправить пять стрел, по количеству противников, одну за другой в сердца этих тварей.

К счастью, меня остановили. Меня и еще нескольких ребят, которые тоже рвались в бой. Нашлись в наших рядах здравомыслящие люди, которые поняли, какую мерзкую и гнусную, а главное, с немалыми шансами на успех, провокацию, заговорщики только что провернули.

— Не вздумай. — пыхтела мне на ухо Чел, держа мою руку своими двумя. — В предыдущий раз ты отмазался от Арбитра, а сейчас чем отмажешься?

Что-то подобное шептали и остальным реадизайнерам, которые пытались кинуться в бой — Филиппу Файерсу, Киру Висла, Нике, Мартен…

Сказать, что мы вернулись в клан-холл в подавленном состоянии — значило, ничего не сказать. По сути, нас изучили, проанализировали и легко переиграли — вот что произошло. Нашли способ, как расправиться с нами, не нарушая при этом Кодекс и не вызывая на себя гнев потусторонних надсмотрщиков. Не удивлюсь, если предыдущая атака, которая, казалось бы, не имела смысла, тоже была одной из проверок для реализации этого плана.

Следующее нападение мы не смогли отбить. Мы просто на него не успели — заговорщики так быстро запалили завод по переработке нефти, что, когда мы туда прибыли, там уже нечего было спасать. Завода просто не осталось, вместо него был лишь гигантский, циклопический костер, коптящий небо кубометрами жирного черного дыма.

Отрядом овладело уныние. Персефона, которая единственная не принимала непосредственного участия в операциях и не видевшая всех этих ужасов, как могла хлопотала, пытаясь поднять мораль реадизайнеров, но все было тщетно. Мыльный пузырь самодовольства и самоуверенности лопнул, когда ребята столкнулись с суровой реальностью. Реальностью, в которой их бывшие братья и сестры действительно готовы убивать самых близких родственников. Реальностью, в которой придется убивать и их тоже.