— А почему они не завалили коридоры силами тех же геомантов? — вслух, но ни к кому конкретно не обращаясь, спросил я, когда мы вместе с солдатами спустились в коридор.

— Еще как завалили. — сумрачно ответил один из солдат, идущия впереди меня по лестнице, при этом даже не обернувшись. — Кучу народа завалили. Просто у нас коридоров, к счастью, оказалось больше, чем они смогли найти.

Да, вот так. Я смотрю на этих людей, живых, относительно здоровых и боеготовых, и при этом совершенно забываю о том, что немало других людей уже погибло. И еще немало — возможно, еще живы, и сейчас медленно умирают под завалами от кровотечений или удушья.

— Мы потом поможем вам их найти. — пообещал я. — Когда все кончится.

— Если все кончится. — пессимистично ответил солдат и остановился прямо посреди коридора, возле какого-то экрана на стене.

Пользуясь моментом я обернулся, глядя на свою команду. Ребята были молчаливы и собраны. Они все понимали, что правила игры бесповоротно изменились, и сейчас предстоит бой не на жизнь, а на смерть. Больше никаких поддавков и никаких попыток перехитрить противника без прямого контакта. Теперь только прана против праны.

В тусклом подземном свете их лица казались грубо вырубленными из камня статуями. Глаза глубоко запали, скулы наоборот обострились. Лица стали больше напоминать черепа, обтянутые кожей.

Символично, ничего не скажешь. Если все пойдет не по плану, все они через час будут мертвы.

И люди тоже.

И я.

Внезапно солдат, застывший возле дисплея, схватился за плечо и зашептал в рацию:

— Цитадель-один, это вихрь три-один, контакт с целями! Противники вошли во двор, готовьтесь к подрыву!

— Вихрь три-один, это цитадель-один, — проскрипела рация в ответ. — К подрыву готовы, цели наблюдаем. Готовьтесь к шоу.

Я подошел к солдату и встал у него за спиной, чтобы тоже видеть экран. Солдат покосился на меня, даже не скрывая этого, но подвинулся, давая обзор.

Или чтобы оказаться подальше от меня — я так и не понял.

Экран показывал внутреннюю часть завода, с высоты чуть ли не нескольких сотен метров. Картинка медленно двигалась, словно камеру закрепили на голове птицы и каким-то образом заставили смотреть туда, куда нужно оператору, а не самой птице.

— Вертолет? — наугад ляпнул я.

— Дрон. — неохотно ответил солдат. — Наблюдательный.

— Круто. — оценил я.

Это и правда было круто. По мановению рук солдата, подкрутившего что-то на экране, картинка резко приблизилась, и разноцветно-пестрящая толпа, медленно заливавшая внутренний двор завода через дымящийся пролом в стене превратилась в несколько сотен обособленных людей. Реадизайнеров. Заговорщиков.