Открыв утопающую в грязи невысокую слегка покосившуюся калитку, быстрым шагом поднялся по скрипучему крыльцу и дернул дверь за металлическую прямоугольную ручку. Та легко поддалась. Сумрак пустующего помещения отступил от проникшего из открытой двери света и с безразличием принял меня в свои объятия. В воздухе пахло застарелой пылью, сыростью и гнилым деревом. Свет сквозь заколоченные окна почти не проникал, потому какое-то время пришлось постоять на месте, дабы позволить глазам привыкнуть.
— Есть кто? — спросил я, а в ответ как в песне, лишь тишина. Пройдя пару метров по коридору нашел то, что и надеялся обнаружить — лестницу на чердак. Аккуратно ступая и плавно перенося вес с ноги на ногу, поднялся вверх в проем, где когда-то был люк. Наверху оказался на продуваемой всеми ветрами пустующей крыше. Окна как рот хоккеиста зияли дырами вместо окон. Вот возле одного такого пустого окошка я и присел на корточки. Вид на двор соседей открывался просто роскошный, лучше наблюдательного пункта и не придумаешь. Потянулись минуты ожидания.
Прежде всего, что я для себя отметил, так это отсутствие на даче Болека и Лелика собаки. Что играло мне на руку. Будучи в прошлой жизни опытным собачником, я только по лаю своего пса легко мог определить пустой ли это брёх, либо кто-то чужой подошел к калитке. Тут мохнатого охранника не имелось и известить о моем появлении хозяевам было некому.
Высокий мужчина в вязаной шапке продолжал тусоваться у кирпичного гаража, появляясь в пределах видимости время от времени. Он явно что-то чинил и иногда подходил к багажнику «Волги», открывал его и долго перебирал то ли какие-то детали, то ли инструмент, громко бурча себе что-то под нос. Не самое плохое занятье от безделья. Из дома долгое время никто больше не появлялся. Лишь только слышался телевизор, то громко играла музыка, по ходу парни захватили с собой на дачу кассетник.
Только часа через два, когда на улице окончательно стемнело, а во дворе интересующего меня дома загорелись фонари: один у входа над крыльцом, второй на столбе у забора, крепкая дубовая дверца исторгла из себя четыре фигуры. Двое оказались молодыми пацанами в модных кедах, тканевых и явно не по погоде, в синих джинсах и в алясках, причем одна из них была стильного ядовито желтого цвета: бабья погибель. Другая парочка явно являлась охранниками. Одеты они были по проще: теплые пальто на распашку поверх темных спортивных костюмов.
— Да не ссы, Крот! Не узнает ничо батя. Мы с вами сгоняем туда и обратно! Скучно, бля, сидеть же, — неприятным, слегка гнусавым голоском заговорил кто-то из парочки молодых пацанов, — да и в натуре! Темно на улице уже. Кто нас в магазе то увидит? — мужчина по кличке Крот в ответ пробурчал недовольным тоном себе что-то неразборчивое под нос. Но явно чисто для порядка. Открыл ворота и сел в тачку, в которую секундой ранее погрузились остальные трое. Волга завелась и выехала наружу, через минуту скрывшись где-то во тьме дороги, ведущей к Дмитриевскому шоссе.