— И все таки, Слава. Даже если вы не хотите петь сами, нельзя же зарывать такие песни в стол? — продолжила атаку девушка, когда мы выпили, — поверьте. Сейчас найти стоящего поэта-песенника решительно невозможно. Все более или менее достойное уходит Пьехе, Пугачевой или Алиске Мон! Слава, вы бы не хотели помочь мне с песней, мы бы даже купили. Да, Александр? — Карина упрямо посмотрела на мужа, требуя ответ, на что тот лишь кивнул и в свою очередь вопросительно посмотрел на меня.
— Творчеством не торгую. Простите. Повторюсь, это не моя тема, петь и песнями торговать, — покачал я головой, но что бы не оставлять у хозяев осадок добавил, — а вот помочь что-то написать при случае могу. Когда будет свободное время.
— Ловлю вас на слове, — выставила вперед изящный указательный палец девушка и хитро прищурилась. Поднялась на ноги, вышла и через минуту вернулась в зал с ручкой и листочком, — диктуйте номер. Вы обязательно должны мне помочь с репертуаром. Александр, ты же не против? — спросила она мужа, впрочем, тому вся эта тема изрядно надоела. Мужчину явно немного развезло, и он, что-то прикинув у себя в мыслях, посмотрел на свои наручные часы.
— Хорошо, записывайте, — я продиктовал номер домашнего телефона, и только после этого девушка вернулась за стол на свое место.
— Что ж, друзья. Давайте на посошок, — предложил мужчина и, сам подавая всем пример, наполнил свою рюмку водкой, а потом поднялся на ноги, — отлично посидели, товарищи. Спасибо, что нашли время зайти к нам в гости. Посидели бы и по дольше. Но простите, дела.
— Да. Друзья заждались в бане, — с нотками ядовитого сарказма прокомментировала заявление мужа девушка, на что Александр Иванович не стал ничего отвечать. Мы выпили и начали собираться. Настроение у меня было благодушно-приподнятым, а от того остро тянуло на приключения.
Глава 3
4 ноября 1988 года, г. Москва. Святослав Степанович Григорьев
По приезду домой энергичное, я бы сказал игривое настроение никуда не выветрилось, молодому подогретому алкоголем телу остро хотелось приключений. Войдя в свою квартиру, я не сразу сообразил, что же было не так, а потом понял. Брат вернулся. Из кухни, что располагалась слева от входа, шел гомон мужских голосов, а так же явственно пахло табаком и алкоголем. Заглянув туда, обнаружил там брата в шортах и белой майке «алкоголичке» с неизменным жетоном на веревочке, надетым на шею, и двух его товарищей Ткача и Рэмбо:
— Ну что? Добро пожаловать домой, получается? — весело подмигнул я Вовке, и он расплылся в улыбке в ответ. На столе стояла бутылка «Столичной» и стояли тарелки с закуской в виде нарезанного сыра и колбасы двух сортов: коньячной и докторской.