— На хуй иди, сука, — глаза парня налились кровью, в них смешались отчаяние и огромная лютая злоба. Которая бывает лишь тогда, когда слова задевают за живое, бьют по больным заточкам. Он смотрел на меня, явно мечтая об одном, прыгнуть и вцепиться в мою глотку зубами. И рвать, рвать, рвать! А значит моя психологическая атака возымела свой эффект, и я решил развить успех:

— На хуй пойдешь ты, — я поднялся на ноги и с превосходством посмотрел на Митяя, — а знаешь что? Ща, когда мы тебя загасим, я оставлю тебя лежать на пеньке со спущенными штанами и веткой в заднице. То-то пацаны на районе угорать будут на твоих похоронах. Нормально? — Митяй замолк, явно впав в ступор. Такого поворота событий он не ожидал. Его пробил холодный под. Он аж сбледнул лицом, видимо представив описанную мной картину. И впервые не знал, что ответить. Смерти он не боялся, а вот позора еще как.

— Твоя проблема, Митяй, в том, — я снова присел рядом с ним на корточки, — что даже сейчас, находясь в полной заднице. Вместо того, чтобы предпринимать шаги по решению проблемы, ты лишь ее усугубляешь. Ты же вроде лидер у своих? Так хана твоим ребятам с таким лидером. Вместо того, чтобы говорить и решать вопрос, ты лишь тешишь свою гордыню и ведешь себя как тупой бык. Ладно ты о себе не думаешь, но после тебя эти мужики, — я кивнул себе за спину, — привезут в лес твоих друзей. И поставят под калаши. И вряд ли хоть кого-то из них или из их близких на похоронах будет трогать твоя, как ты считаешь, героическая смерть. Доходит, о чем я говорю? Вожак думает о стае, на то он и вожак, — я взял паузу и заглянул пленнику в глаза, — так ты волчара вожак или тупой бык, участь которого быть забитым на бойне?

Митяй хотел было мне что-то сказать. Возможно даже грубое, но примолк. Он понимал, если опять начнет грубить, подпишется под тупого быка. Парень посмотрел себе под ноги, шмыгнул носом и снова поднял глаза на меня, — сигарета есть?

— На, — к нам подошел Вова и вставил в рот Митяю «Мальборо», а потом прикурил зажигалкой.

— А теперь, когда ты наконец начал думать и способен слышать меня, слушай очень внимательно, — продолжил я говорить, после того как лобненский сделал пару затяжек, — мы тебе не враги. Нам в целом нет дела ни до тебя, ни до твоих терок с Хромым. Но ситуация сложилась так, что нам нужно забрать точку с таксистами. Такова была сделка. Потому, в течении двух дней ни тебя, ни твоих пацанов на ней быть не должно. Отдать ее нам или лечь всей бригадой в землю решать тебе.

— Не поймут пацаны, — ответил Митяй, загнав сигарету в уголок рта, — тупо слиться с точки, которую на стреле силой забрали? Не поймут. Вопросов до хера будет.