Спальный массив Балашихи, типичная жилая застройка конца 80-х: низкие пятиэтажки, выкрашенные в спокойные пастельные тона, с покосившимися козырьками над подъездами. Между домами — широкие тротуары, клочки пожелтевшей травы с редкими деревьями, на которых ещё держатся последние грязно-бурые листья. Въехав во двор и расплатившись с таксистом, я вышел из машины и вдохнул прохладный осенний воздух. На детской площадке с качелями и горкой развлекалась парочка детишек под внимательными взглядами бабушек в однотонных платках. Подмигнув внимательно посмотревшему на меня мальчишке лет пяти, я развернулся и зашагал в темный зев подъезда. Правый карман куртки был оттопырен, нес для Алисы французские извинения в коробке. Поднявшись на нужный мне этаж, трижды нажал на звонок. Дверь была тонковатой и трель было отлично слышно даже отсюда:

— Ну чего звонок дрочишь? — передо мной предстал Вова Футболист собственной персоной, взъерошенный и похмельный. В шортах, майке алкоголичке и со слегка опухшим лицом, — залетай.

— Это где ж ты так жестко наклюкался вчера? — спросил я друга, заходя внутрь и вешая на свободный крючок свою аляску.

— С Ржавым жрали, пойдем на кухню. Ща расскажу. Завтракал? — Вова приглашающе махнул рукой и пошел на кухню. Я двинул следом и тут же наткнулся на Алису. Девушка стояла посреди комнаты, уперев руки в боки, и, глядя на меня, вопросительно приподняла бровь.

— Черт! Забыл! — я хлопнул себя по лбу и снова вышел в коридор. Вытащил из кармана куртки коробку духов, вернулся назад и протянул подарок девушке, — вот! Пусть ароматы Франции слегка сгладят тот негатив, что я вызвал в твоем сердечке своей глупой бестактностью, — выпалил я. Девушка покрутила коробку в руках. Открыла, брызнула из флакона на запястье, принюхалась и, вполне довольная результатам, сунула подарок обратно в коробку:

— На первый раз, так и быть, прощаю. Солянку будешь? — Алиса вернулась к плите, на которой стояла крупная кастрюля белого цвета. Взяла половник, висевший на крючке над плитой, и в три захода налила суп в глубокую тарелку. Я с интересом посмотрел на округлую попку красотки, которую плотно обтягивали короткие джинсовые шорты.

— Глаза сломаешь, — не поворачивая головы назад, сказала с иронией в голосе девушка, — я таких взглядов уже столько за жизнь на себе собрала, что чувствую, когда кто-то пялится, даже не глядя. Имей ввиду, Студент, — добавила она и поставила перед братом тарелку горячей солянки, — хотя так и быть. Тебе смотреть иногда разрешаю. Так тебе наливать?

— Конечно, — кивнул я и улыбнулся девушке, сделав лицо дурашливо милым. Алиса снова фыркнула и вернулась к плите. А Вова, посмотрев на наши шуры муры, лишь неодобрительно покачал головой, взял в руки банку с рассолом, в которой еще плавали редкие огурцы, и сделал несколько богатырских глотков.