— Тогда сходим в ДЗ вечером. У меня деньга появилась. А дела все эти — уже вот где!

Брякнул, не подумав, но, как ни странно, Ирина тут же согласилась. Удивительное рядом!

— Что я только что видала!

Опять эта пронырливая Зиночка Шайбутдинова. Встала у дверей аудитории с Наташкой Одинцовой и ухмыляется мне во все тридцать три. Она нас с Ириной в коридоре увидела и спешит почесать языком. Весь курс в курсе моих прошлогодних романтических увлечений.

— И что такого интересного ты заметила?

Разговаривать мне сейчас ни с кем вовсе не хочется. Ночь была бурной, усталость тяжело давит на плечи, туманит голову, а тут еще негаданная и странная встреча с Иришкой. И на фига я согласился с ней встретиться? Вот она истинная вторая молодость — постоянное безрассудство в поступках. Совершаю их и тут же встреваю в нежданные приключения. Хотя на то она и молодость!

— С кем ты в коридоре сейчас шел под ручку.

Я сузил глаза и ледяным тоном поинтересовался у нашей пронырливой старосты:

— Зиночка, а тебе не совестно совать свой нос в чужие дела?

Разговаривать дальше видя реакцию девушек не было смысла, потому грубо оттолкнув их, зашел в помещение и сел за стол. Потом услышал голос Кири Прохоревича:

— Серый, ты чего?

Только сейчас заметил, что вместо тетради из дипломата я достал остаток булки и засмеялся. Кирилл заговорщицки подмигнул:

— Опять бурная ночка, Серег?

— Сложная ночка, Киря. Слушай, а что у нас сейчас будет?

— Средние века. Новожилов ведет. Совсем ты что-то потерялся. Бледный весь.

— Ага.

«Только вот кто мне даст хотя бы неделю перерыва?»

Вот тут невольно добром вспомнишь буржуазные новогодние каникулы. До студенческих еще полтора месяца. И как-то надо до них дожить. Тешу себя надеждой, что буду спать, читать и смотреть телевизор. Но заранее представляю, как пойду по друзьям, по знакомым, навещу Светлану и не раз. А, может, совершу еще чего предосудительное. Кое-как досидел до конца занятий. Хорошего кофе в студенческой столовой не давали, а после сытного обеда конкретно потянуло в сон.

На последней паре так и уснул. Благо вел занятия наш декан Гольдин. Он был в курсе моих нагрузок и отнесся к моему нарушению дисциплины снисходительно. Только сказал, чтобы меня в конце пары не забыли разбудить. Хорошо, когда у человека есть чувство юмора. Особенно у преподавателя. А люди у нас преподавали разные. Как-то за глобальными делами я совсем забыл про хитрости учебы. Ведь мы изучали не только историю, и копались в ней основательно, намного глубже, чем в школе. К тому же поощрялось углубленные знания по каждому разделу. Иные преподы могли запросто спросить больше, чем было написано в обычных учебниках. Им было интересно твое отношение к истории.