— Да я что, да ни в жизнь!
— Хохмач ты, Сережа! Как будто я не видел твои загребущие глаза.
— Глаза врут!
— Ха! Да не ерепенься ты! Я сам через это прошел не так давно.
— Когда успел?
Зайцев лишь покачал головой, а во мне опять зашевелились смутные сомнения. Не тороплюсь ли я с женитьбой?
Глава 3 Разговор за обедом
В голове гудело, я еле выбрался на улицу и сейчас судорожно, как рыба на берегу, заглатывал свежий воздух. В Подмосковье пусть и было жарко, но не так душно, как у нас.
— Держи, — как всегда выручил верный падаван Ярослав, вовремя протянувший бутылку прохладной минералки. — Ну как состояние души и тела?
— Правильней будет определение нестояния, — недовольно буркнул в ответ я. — Садист этот ваш Евгений. Вы его случайно не из Гестапо выписали?
— Такая у него работа, — пожал плечами мой связной. — Ощущаешь, что как будто твои мозги изнасиловали?
Я ошарашенно перевел взгляд на блондина и кивнул:
— Какое точное определение! Тебе тоже пришлось?
— Поначалу нас, вообще, пытали ежеквартально. Сейчас перестали. Если в твоих мозгах нашли зацепку на нечто интересное, то пригласят еще раз.
— Да ну на фиг! Неужели имеется хоть какая-то польза от копания в старческих извилинах?
— Есть, конечно, так что не расслабляй булки! Но смело заявляю, что проверку на вшивость ты прошел. Смело можешь входить в стройные ряды коммунистов-прогрессоров.
Я с подозрением уставился на Ярослава, повернувшего на узкую дорожку к одному из корпусов:
— Ты что имеешь в виду?
— Завтра с утра свежий и побритый дуешь в главный офис на фотографирование, а на выезде получишь в зубы красную корочку нашей организации.
— Это что еще за новости?
— Тебя разве не предупредили? — Зайцев в недоумении остановился. — Ах да, у тебя же вечно все не как у людей. Впереди паровоза к светлому будущему шпаришь без остановки. Хрен догонишь без ускорителя!
— Нормально у меня все! Учеба, наука и невеста. Это Женя ваш как был задротом в той жизни, таким и остался.
— Вот ты какой, северный олень? — Ярослав недовольно глянул на меня искоса и потянул к свободному павильону. — Я думал, ты добрее. А Жэка, ну что поделать, некоторые люди неспособны поменяться, даже получив новые тела. Но тут он хотя бы на своем месте и всем необходимым обеспечен. Иначе в социалистической действительности потерялся бы окончательно. В чем-то она проще и гуманней, но в целом жестче по спросу с каждой шкуры по отдельности. В Союзе с тебя ведь потребует отчет не о том, что ты жрал на обед, а что дал для страны! Никакого излишнего гуманизма. Умри, но сделай!
— Ты с темы-то не сворачивай. Что еще за корочки?