Больше всего мне понравилось выражение глаз нашего хамоватого комсомольского вожака. Видимо. Понял, что настал зайчику писец. А по мне и заслуженно. Вот Коля Ипатьев — человек, человечище! А рулил ведь намного большим и значимым студенческим движением. Человека определяют не его слова, а дела. И польза для общества.

День пролетел как-то незаметно. Убрал в кои веки у себя в комнате. Разобрал по пачкам фотографии, развел проявитель и фиксаж для пленки. Возьму к Кеше фотоаппарат. Погладил рубашки и даже получилось вздремнуть пару часиков.

Сидели с мамой по случаю торжества в большой комнате около брызжущего праздником телевизора. Я открыл шампанское. Дядя Саша помог достать хорошего в «Альбатросе». Поворчал для порядка, мол молодежь деньги на шипучку транжирит. Заодно прикупил там хорошего кофе и коробку шоколадных конфет. Это уже на квартиру. Шикую!

— Давай, за тебя мама. Чтобы Новый год был счастливым и удачным.

— Спасибо, сынок! Ой, какое вкусное шампанское!

— Так выдержанное.

— Где достал?

— Там уже нет!

Чеки через Кешу куплю и отдам. Батя их соленым потом зарабатывает.

По телевизору праздничные концерты. И не только для старшего поколения. На второй программе показывали запись недавно прошедшего рок-фестиваля. Пусть и малость причесанные, но рокеры все равно смотрелись безумно интересно на фоне безвкусной советской эстрады. А ведь из них может выйти толк, если перестанут копировать Запад.

Наверное, это правильно вместо бурного неуправляемого потока выпускать стихию творчества народных масс через определенные шлюзы. Только не надо дешевых слов про свободу выражения. Все это быстро превращается в хаос и анархию. Чем это кончается, мы отлично знаем.

В девяностые был одна-единственная свобода — сдохнуть любым возможным способом.

Мама с интересом взглянула на меня:

— Вот уж никогда не думала, что мой Сереженька станет таким шустрым. Ты здорово переменился.

— Надеюсь, к лучшему?

— Ой, даже не знаю. Лезешь вечно куда попало. Забыл, как тебя прямо у дома шпана чуть не зарезала?

— Ну, мам, вспомнила. Милиция нас бережет. И просящему и дается! Чего сидеть под забором и тухнуть?

Накладываю себе щедрую порцию оливье.

Мама вздыхает. Взрослые детки — большие бедки.

— Может, ты и прав. И друзья твои старые делом занялись. Иннокентий в мед поступил, Паша куда-то собирается, такой живчик стал, курить бросил. Я слышала, что Коля в армии остаться хочет.

— Насчет его не в курсах. Он Кеше пишет. Сегодня обязательно спрошу.

«Это провал — подумал Штирлиц!»

— Все, тебе хватит пить. Возьму бутылку к девчонкам. Пусть попробуют.