— Что-то не так, хранитель?

— Верни этих детишек их матерям, центурий. Хранители принимают лишь тех, кому некуда идти, кого нигде и никто не ждёт. Раз вы чтите древние законы и договоры, должны об этом знать. Передай тому, кто прислал детей, что он жалкая тварь, раз забрал малышей у их родителей.

— Я передам твои слова большому совету подгорного народа, хранитель, — глухо произнёс центурий, с трудом сдерживая ярость. И непонятно было, на кого он злится больше: на монаха или на своих правителей. — Так мы можем приступать к восстановлению храма?

— Да, конечно, — как ни в чём не бывало ответил наставник. — Старший ученик Борх, пойдём, я покажу, где начинать работы. Остальных, кроме послушников, прошу покинуть зал.

Как же я ошибался, когда подумал, что могу наконец-то посвятить весь день тренировкам! Уже в обед в храме стоял такой грохот, что о медитации не могло быть и речи. Снаружи было не тише — животные, на которых доставили строительный материал, периодически издавали громкий рёв. Когда ближе к вечеру у храма открылся портал, из которого появился Джамал с портальщиком, моей радости не было предела. Хотелось свалить из этого шума как можно скорее. Я даже не предполагал, что за месяц нахождения в обители так сильно полюбил тишину.

— Готов к прогулке, послушник Фаерус? — спросил здоровяк, при этом пристально рассматривая каменнолобых, забравшихся на леса и споро снимавших слой грязи со сводчатого потолка холла.

— Готов выйти хоть сейчас, — ответил я, похлопав по ремню перекинутой через плечо винтовки.

— Выйдем в сумерках, — ответил воин Тароса. — В это время не найдётся желающих посетить пустошь, и мы перейдём границу незамеченными.

Интерлюдия двадцать вторая

Рит Галл

Джек ожидал чего угодно, но никак не простой армейской казармы, двух плацев, спортивного городка и полигона. Всё это расположилось на плоском каменистом острове, продуваемом всеми ветрами.

— Ну, здравствуй, армия, — произнёс новобранец, когда критус Айгуль привела его в казарменное помещение. Да, по сторонам, вдоль стен, стояли не железные двухъярусные кровати, а деревянные, а между рядами располагались узкие однодверные шкафы, так напоминавшие Джеку казарменные тумбочки, что были в тренировочном лагере.

Отличия заключались в окнах, сквозь которые ничего не было видно, и в земляном полу. Дополняли это всё три каменных очага — один у входа, второй по центру и третий у дальней стены, возле которой стояло десятка два узких лавок.

— Кто такой? — прозвучало за спиной Джека, когда он приблизился к центральному очагу, в котором гудел огонь. Резко повернувшись, парень встал по стойке смирно и, глядя прямо в глаза вошедшего, громко и чётко произнёс: