За ночь «штатный» техник машины Женя, успел проверить и перепроверить системы нового самолета. Он даже немного поругался с техником по радиооборудованию и заставил того сменить барахлящий электронный блок.

Егор подошел к штурмовику, провел ладонью по еще пахнущему краской воздухозаборнику.

Подбежал Женька, вскинул руку к серому «технарскому» берету.

Товарищ, старший лейтенант, разрешите доложить. Самолет к полету готов, отказов и неисправностей нет. Ну, как вы после госпиталя?

Нормально. Спасибо, Женя. Как тебе новый рысак? — спросил Егор, похлопав ладонью по фюзеляжу.

Ну, это, товарищ старший лейтенант, скорее Пегас, нежели рысак. Да, вот еще что… — смущенно сказал Женя. — Вы ведь теперь Герой, и все такое… Ой, извините, виноват…

Женя, проснись! Это я! У меня что, крылья выросли? Или цвет лица изменился? В общем, так, Женька, не страдай всякой ерундой, — Егор протянул своему технику руку для рукопожатия. — И еще одно, Жень. Без такого техника как ты и без отлаженного, как часы, самолета я бы мало чего добился. В моей награде очень большая доля и твоего труда. Спасибо тебе огромное за это. Кроме того, хотел сделать сюрприз, да ладно, я написал на тебя представление к награде. Не знаю, как решат там наверху, но ты этого достоин. И я буду отстаивать это решение как могу.

Женька просиял и крепко пожал протянутую руку.

Егор забрался в кабину, пристегнул привязные ремни, осмотрелся. Легкое волнение охватило летчика — Могучий штурмовик снова будет подвластен его воле, и он снова будет летать и сражаться.

Я — Семьсот двадцать третий. «Скала», разрешите запуск, прием.

Я — «Скала». Семьсот двадцать третьему запуск разрешаю, прием.

Вас понял, запускаюсь…

Через несколько минут штурмовик разбежался по полосе и вырвался на просторы Пятого Океана. Сердце Егора пело! Он выполнил полет «по коробочке» и, следуя указаниям руководителя полетов, ушел в пилотажную зону. Вот тут он отвел душу! Горки, виражи, боевые развороты, петли, бочки, и все это на малой высоте! Один головокружительный каскад фигур высшего пилотажа сменялся другим. Егор интуитивно чувствовал, когда и насколько надо отклонить ручку управления или прибавить обороты двигателей. Он сроднился, сросся со штурмовиком — самолет и летчик составляли единое неразрывное целое. Наконец, Егор получил команду на возвращение и взял курс на аэродром. Правда, перед этим он закрутил пять мертвых петель подряд, выполнил полупетлю с полубочкой, и только потом выполнил команду РП. В этом полете штурмовик не был обременен тяжелой бомбовой нагрузкой и подвесными топливными баками. Всего лишь пара блоков неуправляемых ракет и половинній боекомплект пушки на всякий случай. И потому самолет был как никогда легок в управлении и послушен, вытворяя рискованные маневры у самой земли.