Вот и проверка, лучше не придумаешь. Моё оправдание действительно подходило в этом случае. Слава мужику с бревном!

— Твоими бы устами, — сказал я. — Ну, помогай тогда вспоминать. Судно наше как называется?

— Шлюп «Камчатка»! — с готовностью отозвался Прошка. — На кронштадтском рейде стоим.

Шлюп, значит. Я отправил в рот очередную ложку каши, чтобы за это время успеть немного подумать. Военный трёхмачтовый корабль, поменьше фрегата. Рейд, стало быть, это якорная стоянка против гавани. Кронштадт… остров-крепость под Петербургом, главная база флота. Пока всё сходилось с датой на описи.

— А снаряжают нас куда? Поход какой?

Прошка расцвёл на глазах.

— Дык кругом света идём! В вояж кругосветный! На Камчатку, в Америку русскую! Года на два, сказывают, наше путешествие выйдет. Оттого и грузимся денно и нощно, к концу августа выйти должны. Утонуть страшно, конечно, да капитан того не допустит. Сам Василий Михайлович командует!

— Василий Михайлович…

— Головнин же! — фамилию Прошка произнёс особым тоном. — Неужто и капитана запамятовали? Ох, беда с вашей головой, Андрей Ильич…

Головнина я помнил, много про него читал. Но подумаю об этом, когда снова буду наедине с собой. Сейчас важнее было другое.

— А я при лазарете кем состою? Ты вот служитель при мне. Сам-то я кто?

— Дык подлекарь вы! — Прошка всплеснул руками. — Помощник при Иване Ивановиче Завалишине, при старшем лекаре нашем. Он на всю команду один лекарь, а вы при нём.

Подлекарь. Помощник лекаря, фельдшер при враче, если перевести это на мой лад. Нижний чин, или же просто руки на подхвате. Я обдумал это, и сделал вывод, что всё не так уж и плохо. Я имею отношение к медицине, а ведь это моё дело.

Я читал записки Головнина, и помнил многие фамилии оттуда. Странно, не помню там лекаря по фамилии Завалишин…

— А Иван Иванович у нас… — начал я.

Прошка вдруг заёрзал на сундуке.

— Вы кашу-то доедайте, Андрей Ильич…

От меня это не укрылось.

— Прошка. Что ты ещё не досказал? Честно ведь говорю, вообще ничего не помню. Договаривай давай!

— Ну… — он вздохнул и всё-таки ответил. — Вы только не серчайте. Иван Иванович вас не жалует. Опосля того случая в госпитале особенно. Он вас и к делу лазаретному не подпускает, вы бумаги переписываете да сундук аптечный считаете… Забыли?

— О каком случае в госпитале ты говоришь?

Парень прикусил язык и уставился в пол.

— Не моего ума дело, — пробормотал он. — Вы уж сами… Ой, мне ж бельё принимать надобно!

Он забрал у меня пустую миску и тут же выскочил за дверь.

Я остался сидеть с новой информацией. Случай в госпитале, про который служитель боится говорить вслух. Лекарь, который меня не жалует, причём настолько, что об этом знает даже прислуга. Всё это очень полезная информация.