Чего это я, собственно, испугался?
Я ведь знаю, чем всё кончится. Знаю твёрдо, из книг прошлой жизни. «Камчатка» обойдёт вокруг света и вернётся в Кронштадт осенью тысяча восемьсот девятнадцатого года. Головнин напишет об этом плавании книгу, а Литке и Врангель станут великими мореплавателями, и всё это уже случилось, и никуда оно не денется.
Шлюп дойдёт. Он не может не дойти.
И вот тут у меня похолодело в груди по-настоящему, потому что мысль пошла дальше, и остановить я её не успел.
А почему, собственно, я так уверен?
Ведь в тех книгах не было ни подлекаря Вершинина, ни белильной извести, ни человека Компании, купившего шпиона. Меня в тех книгах не было вовсе.
Я тут уже месяц. Я спас ногу, которую должны были отрезать. Я оставил на корабле конопатчика, которого должны были списать. Я поднял с настила фельдшера, которого сегодня иначе нашли бы пьяным.
И всякий раз выходило не так, как вышло бы, не окажись меня рядом.
Так с чего я взял, что всё остальное пойдёт по написанному?
Глава 11
Спать я в ту ночь не лёг.
Вместо этого я взял фонарь, выпросил у Прошки сухую рейку в аршин длиной и полез в трюм.
— Вашбродь, да чего вы там забыли-то? — прошипел он мне вслед с трапа. — Ночь на дворе.
— Ты спи. Я скоро.
Соврал, конечно.
Внизу меня встретила чернота и тишина. Шлюп стоял на рейде, вода за бортом тихо бормотала, и в этом бормотании корабль поскрипывал сам с собой, как поскрипывает всякое дерево.
Я добрался до льяла, встал на колени и опустил рейку до самого дна.
Вынул. Поднёс к фонарю. Мокрый след на дереве отчётливый, я отметил его ногтем и на всякий случай процарапал крестик перочинным ножом.
Потом я прислушался к склянкам над головой, потому что смотреть тут было не на что. Считать склянки пока что не выучился и мерил по-своему: спустился, когда пробили конец вахты, и после того спускался ещё дважды.
Я поднялся наверх, посидел на рундуке, послушал, как храпит Фёдоров, и спустился снова, когда за полночь на палубе сменились.
Второй след оказался выше первого.
Я мерил в третий раз, уже под утро, и процарапал третий крестик. Сидел над этой рейкой с фонарём, как сидят над результатом анализа. Следы легли примерно через равные шаги.
Стало быть, вода прибывает всё время, безо всяких рывков после волны, а прочее сочтём потом. Так я себе и записал.
Много это или мало, я не знал совершенно, потому что не корабельщик и понятия не имею, сколько воды имеет право набирать новый корпус за ночь. Зато я знал другое.
Теперь у меня есть число. А с числом уже можно идти к людям и разговаривать с ними.