Причём, вот ведь забавно — буквально за пару суток до того момента как пришли известия о разгроме коалиционной эскадры, в английских и французских газетах были опубликованы материалы о том, что адмиралы Нейпир и Парсиваль-Дешен, предполагают уже в течение пары-тройки дней высадить десант в центре Санкт-Петербурга. Так получилось потому, что сразу после вечернего совещания, на котором адмиралы обсудили доклад Ричарда Дандаса по разведанному минному фарватеру, и английский, и французский главнокомандующие отправили посыльной пароход с хвастливыми докладами, который уже на следующие сутки добрался до Стокгольма, через телеграф коего эти доклады немедленно ушли в Лондон и Париж. А вот информацию о первой фазе разгрома оба адмирала решили немного придержать. Очухаться. Прийти в себя. Придумать оправдания… Но не получилось. С утра разгром продолжился. И известие о нём принесли пароходы, которые, удирая от русских фрегатов и шлюпов, вынуждены были уйти с курса на Стокгольм и отклониться на юг. Так что информация «в массы» пошла только после того как первые беглецы добрались до Данцига, который был на двести миль дальше, чем Стокгольм… И за это время английская и французская пресса успела до небес раздуть вот-вот почти уже случившуюся неминуемую победу могучей коалиции и вдоволь поиздеваться над бедными русскими, обречёнными забыть о своих победах над Наполеоном и склониться перед объединённой мощью Европы… Ой как местные журналисты поизгалялись над этими восточными варварами и их престарелым императором, которому вскоре должно было стукнуть шестьдесят лет. Да и наследнику, взявшему в жёны дочь бывшего крепостного, немало досталось. Ну и, до кучи, лорд Палмерстон с Его Величеством Наполеоном III так же успели вякнуть нечто пафосное… А потом — бац! Разгром. Да ещё какой — наголову! Очень нехорошо получилось, прямо скажем…
Николай отвернулся от окна, через которое наблюдал за шествием по Невскому, и заложив руки за спину двинулся по коридору в сторону своего кабинета. Ну что сказать — зрелище реально получилось сильное. И в этих временах пока что невиданное. Ну не делали никогда так раньше… Но уж больно Николай разозлился на французских и английских писак, выливших водопады помоев сродни Ниагарскому буквально на всё русское — на страну, на народ, на веру, на флот и армию, на самого императора и всю его семью. Обсосали и облили грязью всё и всех… Нет, в чём-то это, даже, пошло на пользу. Уж больно грязно и беспардонно было сделано… Так, что вся остальная, условно нейтральная Европа, испытала неожиданный приступ брезгливости, и её симпатии сильно качнулись в сторону России. Но всё равно — английская и французская подлость сильно взбесила Николая. После чего он вызвал Даниила и напряг его «ответкой». Вот тогда-то бывший майор и вспомнил про «парад пленных», состоявшийся в Москве летом сорок четвёртого.