Да и вообще — работа шла по всем фронтам. Например, сейчас половина Академии художеств одним глазом пялясь на сделанные в Севастополе, а также Зонгулдаке и Варне «фотографии», а вторым — в наброски, исполненные прибывшим в город на поезде вместе с Михаилом академике Академии художеств Александре Коцебу и его учениками, спешно ваяла несколько картин, посвященных всем Крымским событиям. Ну а серия картин, по Кронштадтскому сражению была уже практически готова.

— Ну я же их учитель,- улыбнулся Даниил и вышел…

Следующие два месяца бывший майор проторчал на Овлской верфи, официально занимавшейся постройкой почти исключительно рыболовецких судёнышек. Прибыл он туда практически инкогнито. Верфь была расположена на острове Пикисаари и до недавнего времени влачила весьма жалкое существование… но пару лет назад у неё появился неожиданный инвестор, вложившийся в переоснащение. Так, верфь получила мощный паровой кран, новую кузню, литейку и заклёпочную мастерскую. А также полузакрытый док. Местные жители гадали кто это такой щедрый, но пока никакой информации по этому вопросу не было. Да и заказы остались прежними. Для которых все эти усовершенствования абсолютно не были нужны. Но осенью всё изменилось.

Дело в том, что в интересах сохранения тайны новые русские броненосцы для Балтики строились на Ладожской верфи. Увы, ни в каком другом месте сохранить тайну было просто невозможно. Санкт-Петербург — слишком большой город, там очень много людей, много иностранцев, а ещё есть Английский клуб, в котором состоят люди с обширными связями и впитавшемся в кровь преклонением перед Англией, и плюс к этому ещё и огромный трафик торгового судоходства. В том числе и с со странами, против которых идёт война. Ибо даже она оказалась неспособна полностью прекратить этот грузопоток. Причём, даже тех грузов, на которые, вроде как, было введено эмбарго. Интересанты всё равно продолжали получать нужные им товары, используя в качестве транзитных датские, шведские, прусские и голландские порты. Причём, эти грузы в портах иногда даже не перегружались с корабля на корабль. Только переоформлялись документы. И русский лес всего на один день «заглянув» в Копенгагенский, Гётеборгский, Бременхафский или Амстердамский порт прямиком отправлялся на английские верфи… Впрочем, как разэтот поток можно было прекратить. Но бывший майор как-то рассказал Николаю старую байку о том, как английские адмиралы долго противились строительству кораблей из железа, но в какой-то момент на английских верфях начались проблемы с лесом, вследствие чего им пришлось преодолеть свой консерватизм и санкционировать строительство корабельных железных корпусов. И император решил — лес будем продавать пока покупают! Нехрен ускорять прогресс англичан в области судостроения… Так что, не смотря на введённое с началом войны официальное эмбарго на русскую древесину — поставки строевого леса в Англию продолжились. Просто теперь англичанам пришлось платить за него заметно больше…