Еще в банковском ящичке нашлась пачка абсолютно непонятных маленьких деталей, изумительно аккуратно запаянных в прозрачную упаковку. Этакие металлические прямоугольники с четкими цифрами на одной из плоскостей — штуковины явно немалой ценности, но в чем их предназначение? Будет время над этим подумать. Энди отложил детали, вынул узкий сверток из сыромятной кожи. Развязав шнурок, ночной рулевой увидел нож: явно старинный, с длинной рукоятью и тонким и узким каменным лезвием, видимо, кремневым, с виду инструмент казался чрезвычайно острым. Странная вещица, даже непонятнее увесистых прямоугольничков. Захотелось немедленно выкинуть нож в воду — веяло от загадочной дряни чем-то сильным и темным. Может, он для жертвоприношений? Похож на доисторического прародителя ланцета из хирургического набора Дока. С другой стороны, вдруг это реликвия каких-то местных шаманов и имеет для них немалую ценность? Зеленорожее Оно явно не стало бы хранить в банковском подвале пустяшные вещицы.
Энди завернул нож, положил в шкафчик и извлек из банковского ящичка последнее сокровище. Однако! Журналы ночному рулевому, конечно, приходилось видеть и в полузабытой прежней жизни. Но этот был цветной, на удивительно тонкой и хорошей бумаге. Обложка и иллюстрации — изумительно четкие и яркие фотографии. Пытаясь не обращать внимания на смысл изображений, Энди пощупал бумагу, присмотрелся к шрифту. Язык непонятен, способ печати неизвестен, но, бесспорно, сделано в типографии. Вообще-то не обращать внимания на суть иллюстраций было сложно. Энди повернул журнал, повернул еще разок… нет, все-таки вот этак правильнее. Две дамы и два джентльмена, бесспорно, состоящие в весьма близких отношениях. Вернее, не состоящие, а co-лежащие. Или со-сидящие? Энди перевернул журнал еще разок. Довольно сложная игровая комбинация, хотя суть понятна. Постельный снукер, гм. Одна из дам явно мулатка. Или квартеронка? Явно не глорский журнальчик — в городе население сплошь европейского типа, даже у прачечных никаких китайцев не попадалось.
В трюме громко застонали — похоже, беднягу Сана пытались переложить на подготовленный к операции стол, и несчастный гребец пришел в себя…
Операция оказалась еще тем мученьем. Где-то через час возни Док счел, что даже двух ламп маловато и приказал вынести пациента на палубу. Магнус к тому времени сомлел, всласть проблевался, и снова сомлел — возраст шкипера сказывался, ничего тут не поделаешь. В принципе, перетаскивать исхудавшего гребца туда-сюда было несложно — его так и не развязали, и Энди ворочал костлявое тело с легкостью. Вот дышать рядом с гниющим полутрупом было куда сложнее. Док и мисс Кррукс взбрызгивали повязки на лицах джином, Энди собрал все свое болотное хладнокровие. Брызги гноя и черной крови щедро кропили хирурга и его помощников. Под гнилой плотью блестел желтоватый металл, и совладать с ним не удавалось. В перерывах медики умывались принесенной шкипером забортной водой и обсуждали ситуацию, а Энди точил ножовку.