Энди повесил бинокль на крюк, поправил очки. Денек выдался не такой уж яркий, солнце подернулось дымкой, но глаза все равно побаливали. Ветра не было, давила неприятная духота. Лето пришло или все еще весна?

— Гру, как думаешь, всё лето выдастся таким давливым?

— Едва ли, сэр. Хотя боги еще не решили, они в эту пору чем-то иным заняты, — мальчишка выжал швабру и набрал свежей забортной воды. — А сейчас я бы не стал гадать. До лета еще есть время. Но если говорить о насущном — сдается, нас прихлопнет непогодой.

— Да, дымка ненормальная. И что ты палубу так драишь? Скоро дождем ополоснет.

— Приказ есть приказ, сэр, — исполнительный юнец взялся за швабру.

— Откладывай это дело, парень, — сказал из рубки Магнус. — Барометр падает, да и колени у меня ломит. Пожалуй, нам удастся набрать вдоволь свежей воды без высадки. Что хорошо. Остальное плохо. Похоже, заштормит изрядно. Проверю-ка я машину. Зови Дока — пусть встает к штурвалу. Вы займитесь палубой — все лишнее убрать и закрепить. Мы не так богаты, чтоб терять имущество. Крикните на «Заглотыша» — пусть тоже делом займутся…

Энди отправился на корму. На барке чистили рыбу и как обычно перепирались — дальние родственники без взаимных упреков и минуты провести не могли. Странные у диких народов привычки.

— Эй, на корыте! — крикнул ночной рулевой. — Похоже, шторм идет.

Вдова смотрела из-под надвинутой на глаза косынки. Сан, бормоча угадывающееся «нуахшториляего», полез убирать в «каютки» и лари все лишнее. Двигался гребец по-прежнему неловко, сидеть мог только полу-боком, временами на обесхвосченного накатывал приступ безумья и несчастный начинал шумно и яростно спорить сам с собой. Но к этому все привыкли, а с обязанностями вечного вахтенного по «Заглотышу» страдалец, в общем-то, уже вполне справлялся.

День все тянулся — душный и тяжкий, катер успел миновать последние острова дельты

— по левому борту тянулось бесконечная тростниковая плоскость с редкими сухими скелетами умерших деревьев. Птицы зависали в густом воздухе над недвижным тростником, и, казалось, исчезали, падая камнем. Солнце растаяло — за кормой лишь слепо светилось пятно над горизонтом. Экипаж вяло поужинал: сегодня жареная рыба не лезла в горло даже вдове. Но шторма все не было…

Холодный выдох грядущего ужаса коснулся «Ноль-Двенадцатого» уже в темноте: ветер ударил с носа, загудел в короткой мачте катера. Шел ледяной норд-ост…

К рассвету Энди успел не раз вспомнить о Болотах. Хотелось домой. Или вообще куда-нибудь. Нехорошие дневные предчувствия вполне оправдались…