Вот только сейчас Двунрик представлял из себя кровавое месиво, абсолютно бесполезное для его дальнейших планов. Наоборот, вся эта ситуация оборачивалась для Хирузена провалом. Молодой и перспективный младший слуга мертв, алтарь и жертвенный нож утеряны, мо́роки погибли от его руки. А сам он вынужден бежать, так как уже чувствует приближение магистра, который имеет давние счеты к Ковену в целом и к нему, Хирузену, в частности.

Что за дерьмо случилось на этом складе, пока он отсутствовал⁈ Вмешался кот-то еще? При чем достаточно сильный, чтобы суметь убить мага 3-й ступени и натравить измененных на их же хозяина? Если так, то это уже третий по счету провал ищеек, считая тот, когда они не разглядели грешских витязей в охране Людомира, и тот, когда не сообщили, что магистр Протерус волею судьбы сейчас находится в Вольных городах. Или же… это все не случайности или ошибки, и патриарх не просто так попросил Хирузена взяться за это дело. Почувствовал угрозу в его лице и теперь хочет устранить ее чужими руками?

К демонам! Об этом можно будет подумать позже, сейчас важно замести следы и уйти от погони. Но одно Хирузен знал точно, своих обидчиков и предателей он не прощал, и за всеми ими он возвращался. Людомир не дал бы ему соврать, если бы еще мог это сделать.

* * *

Я очнулся в небольшой каморке, которую и комнатой трудно было назвать. Окна в ней не было, и глаза долго привыкали к темноте, пока я смог разглядеть хоть что-то вокруг. Это время я потратил на то, чтобы прокрутить в памяти произошедшие (вчера?) события.

Дорогу в порт я помнил смутно, выход в море на лодке — отрывками, а как оказался здесь, не помнил вообще. Но что я точно помнил, так это то, что чуть не сдох. Сейчас тело практически не болело, что было очень странно, учитывая то количество повреждений, которое оно получило. Я аккуратно ощупал его и обнаружил, что местами плотно забинтован какой-то тканью. А еще у меня практически не было сил, ни физических, ни магических. Хотя истощения источника я не ощущал, что-то на дне там все же плескалось. Но если присмотреться, все что успевало там скапливаться, тут же растекалось по телу по кем-то умело настроенным маршрутам, участвуя в процессах заживления. Надо бы запомнить схему, но мыслительный процесс давался с трудом, грозя снова отправить организм в бессознательное состояние.

Очень хотелось пить, так сильно, что я, наплевав на осторожность, постучал кулаком в деревянную стену, привлекая внимание. Это отняло последние крохи энергии, и я просто лежал в ожидании того, кто войдет в комнату.