— У нас, милая, ту историю стараются лишний раз не поминать, — поделилась со мной дежурная по станции, работавшая в тот день. — Кошмарный был денек, тьфу-тьфу-тьфу, не дай бог повторить.

— А что конкретно случилось-то? — любопытствовал я.

— Да психопат какой-то в вагоне ехал. Слетел с катушек и зарезал — вот правду говорю! — восьмерых! Восьмерых человек зарезал! Милиции набежало — страсть! Носом землю рыли, меня пять раз допрашивали, да все попусту.

— И что, поймали этого психопата?

— Наши-то менты? — презрительно хмыкнула дежурная. — Они поймают, пожалуй… лягушку за хвост. Никого не поймали, конечно.

Я еще минут десять выслушивал жалобы на российскую милицию и причитания по поводу того, что нынче по улице пройти страшно — не ограбят, так изнасилуют. Про себя я подумал, что грабить или насиловать мою собеседницу — даму гренадерского телосложения в добрый центнер весом — рискнет только очень храбрый человек.

В конце концов мне удалось вернуть нить беседы к интересующей меня теме. Я начал осторожно расспрашивать, не было ли у тех кровавых событий свидетелей, не видел ли кто-нибудь что-нибудь… или кого-нибудь.

— Да не было никого, — сварливо ответила дежурная. — Всех, кто того психопата видел, потом от стенок отскребали. Хотя… одна бабка вроде видела кого-то, но у нее с головой непорядок.

— С головой непорядок?.. Почему?

— Да она рассказывала, что он прямо в стену ушел. Вот так вот — бульк и нету. А поезд-то ехал на ста двадцати!..

Я сделал понимающее лицо, но мысленно поздравил себя с успехом. Теперь не осталось никаких сомнений — бойню в поезде устроил именно Палач. Похоже, его электронный мозг недолго продержался в мирном режиме. Даже до Москвы не доехал…

— Скажите, а поезду еще долго ехать оставалось, когда это произошло? — осведомился я.

— Да нет, уже к городу подъезжали. Когда милиция приехала, покойники еще теплые были.

— Угу, спасибо. И последний вопрос — случайно не знаете, как ту бабушку звали?

— Да мне-то почем знать? — удивилась дежурная. — Я с ней детей не крестила. У ментов спрашивайте, они знать должны.

Я окинул Москву чувством Направления и почувствовал большое количество милиции. Даже слишком большое, пожалуй. Мне столько не нужно. И никому столько не нужно. Нафига они вообще так расплодились? Всю экосистему загадили.

Каждому двоечнику же известно — когда в лесу слишком много волков, зайцы удивительно быстро заканчиваются. А после исчезновения зайцев начинают вымирать и волки — от голода.

У людей все примерно так же.

Фамилия этой старушки оказалась такая, что с первого раза и не выговоришь — Перерепенко. Я отыскал того следователя, который полтора года назад вел вагонные убийства, и узнал, что показания свидетельницы к делу подшиты не были по причине полной их, показаний, бредовости. Саму же свидетельницу увезла скорая с желтым крестом.