На входе нас должны были не только пропустить через металлодетектор, но и обыскать. Этот момент был самым рискованным — у полковника при себе оружие и взрывчатые вещества, Святогневнев на ощупь холодный, ко мне тоже лучше не прикасаться, ну а зомби Погонщика Рабов… на него даже шофер постоянно косился в зеркало. Вон рожа какая — тут никакая маскировка не поможет.

Да и документов ни у кого из нас нет…

К счастью, приятель Святогневнева тоже это знал, а поэтому встретил нас в вестибюле. Худощавый, румяный, с длинными растрепанными волосами, он сразу бросился к Святогневневу и затряс его руку.

— Лелик, привет! — оживленно воскликнул он. — Как жизнь, как сам, почему не пишешь, когда диссертацию закончишь?

— Здорово, Аря, — сдержаннее, но тоже приветливо кивнул Святогневнев. — Это мои друзья, я тебе про них рассказывал…

— Ага, как же, помню, помню! А кто из них… э-э?.. — прищурился наш новый знакомый. В его глазах мне почудилась легкая сумасшедшинка.

— Знакомьтесь, господа, — сказал Святогневнев. — Аристарх Гадюкин, мой старый друг… профессор, между прочим.

— Здравствуйте, товарищ профессор! — сунул Гадюкину свою клешню Щученко. — Мене звать Ефим Макарыч, полковник нашего, значить, комитета… епта!.. Товарищ Бритва, вы чаво это мене в бок пхаете⁈

— Ага, — снова хитро прищурился Гадюкин, теперь глядя уже только на меня. — Интересненько, очень интересненько. Но что это мы в дверях-то стоим? Предлагаю продолжить разговор в моих, так сказать, хоромах. Прошу, прошу. Жора, эти со мной, им можно без личного досмотра, — обратился он к молодому охраннику.

— Не положено, Аристарх Митрофаныч, — покачал головой тот, заступая нам путь. — Инструкция. Прошу показать сумки, карманы. Фотоаппараты, видеокамеры, мобильники, другие записывающие устройства оставить здесь. Незапечатанные сосуды, емкости, режущие устройства, ценные вещи предъявить для осмотра.

— Ну Жора, ну Георгий Максимыч, ну пропусти! — заканючил профессор.

— Не положено. Режимный объект — без личного досмотра запрещено.

— Младший лейтенант Никодимов, вы что себе позволяете⁈ — возмущенно топнул ногой Гадюкин. — Целый профессор перед вами стоит!

— А я, между прочим, в звании полковника нахожуся! — встрял Щученко.

— Полковник, заткнитесь немедленно, — шепнул ему на ухо я. — Вы нам всю конспирацию загубите.

Про конспирацию Щученко понял и важно закивал, надувая щеки так, что стал похож на откормленного хомяка.

Профессор Гадюкин еще пару минут уговаривал охрану, что мы заслуживаем доверия и нас можно пропустить без обыска, но охрана была непреклонна. В рыбьих глазах лейтенанта Никодимова не отражалось ничего, кроме параграфов инструкции.