— Учить не надо, лучше помочь материально. — Засмеялся «Малыш».

— Обратись в бухгалтерию. — Улыбнулся и старший тренер Бобров.

«То, что быстрого и свежего Борю выпустили — это хорошо, правильно, — подумал я, встав на точку вбрасывания в зоне сборной Канады. — Только как бы он от большого желания не накосячил. Молодой ещё горячий». Я шлёпнул по шайбе и уже привычно выиграл её у Рона Уорда. Наставник «кленовых листьев» вновь отправил в большинстве: Лакруа, Халла, Уорда и защитников Хорнунга и Лейя. Из зоны атаки, где нам удалось завладеть шайбой, мы постепенно откатились в среднюю зону, затем Васильев отдал шайб мне, и вся наша четвёрка беззастенчиво перекочевала в зону защиты прямо к воротам Володьки Минеева.

Догадывались ли канадцы, что сейчас будет сюрприз, лично я подумать не успел, потому что в хоккее, как и во многих единоборствах, нужно уметь играть на инстинктах. Длинный навесной пас под красную линию я метнул уже от собственного лицевого борта. Отдохнувший «Малыш», которого на меньшинство Михалыч не выпускал, дал такого стрекоча, что улетел от игроков в белых свитерах с большим кленовым листом на груди как от стоячих. Буквально три секунды и Боря Александров уже вырос перед воротами Эрни Уэйкли. «Малыш» качнул кипера в одну сторону и пальнул в противоход.

— Бамс! — Звякнула шайба об штангу и отлетела далеко в поле.

Мгновенно вся ситуацию на льду перевернулась. Андрэ Лакруа завладел шайбой и сделал длинную передачу от своей синей линии на нашу точно такую же линию, поймав меня и двух наших защитников в полупозиции. Секундная расслабленность и уже Бобби Халл прорвался в нашу зону к воротам Володьки Минеева. Бросок с кистей, шайба влетает в верхний угол, и красный фонарь за воротами погрузил всех нас в тягостную минуту молчания.

— Скоооор! — Запрыгали на своей скамейке запасных канадцы, празднуя новый счёт на табло — 5: 4.

Я же внезапно почувствовал, как от злости и ненависти ко всему творящемуся на льду беспределу, закипает кровь, и как она, словно паровой молот, стучит в висках. Я подъехал к борту, где шла смена хоккеистов и, не слушая, что говорит Всеволод Михалыч, если быть точнее не слыша старшего тренера, вновь вернулся на лёд и встал в центральный круг вбрасывания. Всё звуки бурлящего как раскалённый котёл ледового дворца отлетели на какой-то второй и даже тритий план. «Либо сейчас умру, либо кого-нибудь убью, либо забью», — мелькнуло в голове и судья, наконец-то, подъехав к большой красной точке, метнул шайбу прямо в её центр. Кто был напротив меня, я не разглядел, но шайбу выбил мастерски без шума и пыли. Затем остервенело постучал клюшкой по льду, требуя обратный пас и ту же получил его, тоже не разобрав от кого.