— Простите, разрешите, — залепетал по-русски кэгэбэшник, затрясся и бросился на выход, расталкивая людей в огромной бесконечной очереди.
— Идиот, — очень тихо буркнул я себе под нос.
— Что? — Услышал меня Микита.
— Понаберут по объявлению дилетантов, потом за них разгребай проблемы, — сказал я по-русски.
— Ты про музыкантов что ли? — Удивился нападающий. — Да ладно, сыграли хорошо, а то, что по слова русские перепутали, так тут всё равно, мало кто ваш язык понимает.
— Шо? — Вдруг спросил какой-то дедушка, характерной еврейской внешности, протянув для подписи фотографию нашей хоккейной команды. — Таки сдаётся мне, что Джон Леннон всегда молодой и юный октябрь впереди — это тот самый Вова Ленин всегда молодой? Ну, вы даёте, октябрята.
— Хорошего дня, — буркнул я.
* * *
Почти час, лидеры нашего «Чикаго Блэкхокс» раздавали автографы, и я естественно вместе с ними. Лишь выйдя на автостоянку, когда стемнело, я с нетерпением развернул записку от Всеволода Михайловича. Подчерк был не его! Но содержимое короткого письма очень сильно совпадало с моим планом возвращения на Родину. В нём говорилось, чтобы я не наделал глупостей, не давал бросающих тень на СССР интервью, чтобы попытался выиграть какой-нибудь индивидуальный приз, а ещё лучше Кубок Стэнли, и тогда дорога домой будет для меня открыта. В конце была дописка желательно, это слово было подчёркнуто, принять участие в составе сборной СССР в стартующем 26-го декабря «Кубке Мира» в Миннеаполисе и Колорадо-Спрингс. «Хоть бы написали расписание этого кубка, кто соперники, сколько игр, у меня же свои календарные матчи», — подумал я, поджигая записку, как это делали все шпионы в советских кинофильмах. Затем напряг свои извилины, но никакого «Кубка Мира» прошедшего в конце 1972 года так и не вспомнил. Возможно, это соревнование плохо освещалось в прессе? Или спортивная история из-за моего вмешательства пошла совершенно иной дорогой. И этот кубок сыграет большое значение в этом изменённом будущем.
Глава 13
В среду вечером 1 ноября после двух периодов матча с «Нью-Йорк Рейнджерс» в раздевалке все парни напряжённо молчали. Хоккеисты уже немного изучили мою физиогномику, и если на лице играли желваки, то это было не к добру. Тем более команда летела на домашнем льду непростому сопернику 0: 3. Но начал я небольшое хоккейно-комсомольское собрание с другой опостылевшей проблемы:
— Иваныч, мы с тобой сколько раз говорили, что нательники в перерыве каждый желающий должен иметь возможность сменить с мокрого от пота на сухой и свежий⁈ — Рявкнул я на генерального менеджера, взяв для убедительности обломок хоккейной клюшки в кулак. — В каком месте твоего склочного характера прячется маниакальное скупердяйство, которое напрочь отбивает здравый смысл⁈ Переоделся в сухое, вышел на лёд, выиграл Кубок Стэнли, всё!