И первые выстрелы в голову и по корпусу мы нанесли друг другу именно с дистанции, на которой Дурбано работал очень мощно и прилично. Я рассек «блюзмену» бровь, а он меня сделал похожим на Деда Мороза красного носа, который так напоздравлялся, что где-то налетел носом на дерево.

— Выбей ему глаз! — Орали с трибун «миролюбивые» горожане. — Порви русского на части!

— Один один. — Обрадовался канадец. — Молись своим советским богам, проклятый комуняка! Сейчас я тебя отправлю к ним!

Однако «умалишённый» Стив не знал, что в СССР особенно в 70-е годы культивировался научный атеизм, безбожие. Поэтому его первая радость оказалась и последней, мы резко сошлись во второй раз, и стальные кулаки в безумной рубке полетели в наши каменные головы, пока один мой удар не вышел на загляденье, точно в челюсть. Я ещё подумал, что теперь его будут крутить по телеку двадцать четыре часа в сутки, пропагандируя хоккей и здоровый образ жизни. Стив Дурбано обмяк и рухнул на настил ринга, то есть на твердый, словно асфальт, окровавленный лёд. Я поднял руку вверх и назло всем местным фанатам заорал по-русски:

— Слава КПСС! Ура покорителям космоса!

Однако это было ещё не всё, не весь цирк с конями. Через пять минут мой партнёр по команде из третьей тройки нападения Жан Пьер Бардело забросил шестую шайбу, а ещё через пять Стэн Микита и Ваня Болдырев вывели меня на убойную позицию, из которой промахнуться было невозможно. «Седьмая шайба в четырёх матчах, неплохое начало заокеанской карьеры», — подумал я, когда покатил на свою скамейку запасных. И вдруг Стив Дурбано, пришедший в сознание ближе к концу матча, но всё ещё не подружившийся с мозгами, приподнялся со своей лавки и запустил в меня своим ботинком с коньком на подошве. Как я успел среагировать и вовремя присесть, известно было лишь советским богам. Но конек, полетев дальше вращаясь, словно индейский томагавк больно ударил в плечо и зацепил по уху судью в поле Рона Уикса. Поэтому на лёд выскочил врач, а на скамейку запасных хозяев поля нагрянули полицейские, чтобы выяснить, что придурок Дурбано сегодня покурил и препроводить его в участок.

— Запомните парни, он плохо кончит! — Авторитетно заявил нам довольный до ушей генменеджер Иваныч. — Вот это игра, вот это хоккей!

— Нам завтра утром с этим сумасшедшим одним рейсом лететь в Чикаго, — сказал тренер Билли Рэй, кивнув на хозяйскую скамейку запасных, где Дурбано уже толкался с полицейскими. — Он же клинический идиот, куда только смотрит медицинская комиссия?

— Идиоты — это те, кто составляют такой календарь, — разгорячился генменеджер. — Завтра с этими же «блюзменами» играем дома, а потом у нас шесть выездных матчей подряд! А этого Дурбано, я думаю, на десять игр сейчас дисквалифицируют. В крайнем случае, с нами Большой Таф, который отправит бузотёра в багажное отделение. — Иваныч одобрительно похлопал меня по плечу.