В нашем доме тоже произошли кое-какие перемены. Мой сосед Ваня Болдырев держался, держался и сдался. Роза Вилсон впрочем, как и её подруга Лорен Харрис, постоянно мелькая перед нами в самых откровенных нарядах, «дожала» Ванюшу и переехала в его комнату. Лично я, со дня на день ждал известий из Союза, и все ухищрения Лорен игнорировал.

— Сегодня вечером в ресторане «Чикаго Блэкхокс» будет кастинг в группу поддержки ваших «Чёрных ястребов» и прослушивание музыкантов для какой-то хоккейной шоу программы. — Сообщила она всем и без того известную информацию, когда мы завтракали утром вчетвером.

— Что за программа? — Спросила Роза, потянувшись, словно лисичка, накладывая своему Ванечке омлет с поджаренной колбасой, чтобы у парня хватало сил не только на хоккей.

— Спросите Тафа, он больше знает. — Кивнул на меня Болдырев и сам же продолжил. — 31-го октября вечером накануне игры с «рейнджерами» мы проведём открытую тренировку. Матч с любителями, небольшой концерт в перерыве и раздача автографов. Вход пять долларов.

— А выход шесть, — пошутил я. — Ладно у кого какие планы на сегодня? Кто со мной на велосипедную прогулку?

— Мы к кастингу готовимся, ха-ха, — хохотнула Роза, которая уже знала, что они с Лорен заочно приняты.

— У меня после Бостона всё ещё рука болит, — соврал мне Иван. — Ты Фокса возьми. Ему полезно будет воздухом подышать.

— Ясно, — буркнул я и позвал своего чёрного как смоль проныру. — Кыс, кыс.

Однако кот, залез под диван и категорически отказался выходить на прогулку. Плохо на него влиял «воздух» Чикаго. Либо Фоксец скучал по нашим советским отечественным кошкам, либо местные сосиски кроме мяса ещё что-то включали в свой состав, но кот растолстел и обленился. Поэтому я своего спасителя ещё покыскыскал и оставил в покое.

* * *

А на улице стояла замечательная чикагская золотая осень. Температура воздуха примерно 50 градусов по Фаренгейту, что соответствовало нашим 10 градусам тепла. Это странный Фаренгейт считал, что холоднее минус 40 градусов по Цельсию в принципе быть не может, поэтому в минус 40 для Фаренгейта наступал ледяной кромешный ад равный по его шкале абсолютному 0. Наивный был человек никогда не бывавший в Сибири.

— Хау а ю? — Крикнули мне попавшиеся навстречу незнакомые прохожие, когда я крутил педали в сторону Линкольн парка, живописной зелёной зоны в северной части города на берегу озера Мичиган.

— Окей обей! — Кивнул я им головой, намекая, что у меня всё зае… то есть отлично.

— Хелло, Таф! — Окрикнули меня незнакомые девушки.

— Хай, беби! — Улыбнулся я им в ответ и услышал в спину довольный девчачий визг.