Я хмыкнул, переваривая услышанное.
– Ну, если он её обидит, – повторил я, – я его... я... я найду на него управу.
Секретарша смерила меня взглядом, полным сомнения.
– Вы? На Виктора Евгеньевича?
– Да, – я вскинул подбородок. – Я знаю, где лежит степлер. И я умею кричать.
Она тихо рассмеялась. Напряжение слегка развеялось. Мы так и стояли вдвоём у двери – два секретаря на страже двух чужих сердец.
– Как вас зовут? – спросил я наконец.
– Аглая.
– Павел, – я поправил галстук. – Будем знакомы.
Она улыбнулась, и я вдруг подумал, что, может, не всё так плохо. В конце концов, у Лизы появился её невыносимый адвокат, а у меня – напарник по этому неловкому дозору.
Из-за двери послышался приглушённый стук, потом – тихий смех. Я узнал Лизу. Смеялась она теперь чаще, и это, пожалуй, было лучшим, что случилось с нашей конторой за последнее время.
Аглая перевела взгляд на дверь, потом на меня.
– Держитесь, – произнесла она с видом человека, прошедшего огонь и воду.
– Держусь, – кивнул я. – Уже почти привык.