– Поэтому я сюда и езжу, – он сел напротив, не сводя с меня глаз. – Здесь можно подумать. Или не думать вообще.
Я обхватила горячую кружку ладонями, чувствуя, как тепло растекается по пальцам. За окном шёл снег, и город, укрытый белым, казался сказочным, нереальным.
– О чём ты думаешь? – спросил он, чуть наклонив голову.
– О том, что всё это похоже на сон, – я сделала глоток. Какао было густым, сладким. – Что я вот-вот проснусь в своей квартире, а там только Пёрышко и пустой холодильник.
– Кто такой Пёрышко? – он приподнял бровь.
– Какаду, – я улыбнулась. – Я нашла его у мусорных баков и забрала домой.
Виктор усмехнулся.
– В твоём духе, – произнёс он. – Ты не можешь пройти мимо чужой беды.
Я пожала плечами.
– Зато ты не можешь пройти мимо меня.
– Ты не беда, Лиза, – он накрыл мою ладонь своей. – Ты – самое светлое, что со мной случилось за очень долгое время. И, кажется, я только сейчас это понял.
Я почувствовала, как к глазам подступают слёзы, и быстро заморгала, отводя взгляд. Ну вот. Адвокат, железная леди, гроза олигархов – и растаяла от пары слов. Стыдно, Елизавета Андреевна.
Эпилог
Эпилог
Лиза.
Глубокий вечер. До Нового года оставалось чуть больше часа, а мы всё ещё спорили.
– Нет, ну ты объясни мне, – Виктор кутался в пальто так, будто его вытащили на мороз босиком, – зачем мы вышли на улицу? Дома тепло. Там камин, еда. Там, в конце концов, твой попугай, который, кажется, единственный понимает в этой жизни толк.
– Пёрышко спит, – я поправила на нём шарф, который он так и норовил сдёрнуть. – И потом, Новый год нельзя встречать в четырёх стенах. Нужно увидеть небо. Фейерверки. Звёзды. Почувствовать, как мир обновляется.
– Мир обновляется изнутри, Лиза, – проворчал он, но послушно остался рядом. – А снаружи – просто холодно.
Я закатила глаза, но улыбку скрыть не смогла. Мы стояли не далеко у набережной, возле витрины кондитерской и смотрели, как вдалеке уже вспыхивают первые одинокие залпы – то ли чьи-то нетерпеливые соседи, то ли репетиция. Вокруг гуляли люди, пахло мандаринами и бенгальскими огнями, и весь мир, казалось, замер в предвкушении.
– Кстати, – я толкнула его локтем, – мы так и не решили, к кому пойдём после полуночи. Ко мне или к тебе?
– Это принципиально? – Виктор поднял бровь.
– Конечно. У меня Пёрышко, а у тебя – кофемашина. Мне нужно понять, где будет завтрак.
– Может, устроим завтрак у меня, а Пёрышка возьмём с собой? – предложил он. – В моей гостиной, между прочим, есть место для вольера.
– А мой папоротник?
– Его тоже возьмём, – он усмехнулся. – И твои булочки с корицей, и шаль, которую ты вечно забываешь на моём диване.